— Сделала бы аборт и никаких хлопот, училась бы дальше спокойно, — заявила мать, — я бы устроила это тебе без всякой огласки.
— Мама, во-первых, это грех великий. И не говори мне ничего про комсомол. Во-вторых, в результате я тоже могу, как и ты оказаться бесплодной и наш род прервётся. А я всё-таки мечтаю о нормальной семье и детях. Может быть, вы с отчимом всё-таки признаете его своим?
— Ты же знаешь, Гельмут хочет от меня сына, родного. Да и я сама тоже хочу от него родить. Кроме того, как ты собираешься скрыть ото всех свою беременность? Всё равно рано или поздно люди узнают, что это твой ребёнок.
— Ну, вы же собираетесь весной уехать в штаты, у отчима контракт заканчивается в феврале. Я должна родить где-то в конце июня. Может отчиму удастся договориться, что он поработает до этого времени без контракта, а когда я рожу, вы уедете и ребёнка с собой увезёте.
— А ты останешься здесь? Одна?
— Я к дедушке в Москву переберусь, поступлю в институт. Надеюсь, что там и мужа себе найду.
— Я может, и согласилась бы на это ради тебя, но Гельмут не даст согласия. Он скорее меня бросит и женится на молоденькой, которая ему детей нарожает. А я останусь одна с твоим ребёнком на руках, никому не нужная. Мне придётся ребёнка в приют сдать и искать работу. Нет, такого будущего для себя я не хочу. И не проси больше. Закроем эту тему. Или ты делаешь аборт или после нашего отъезда начинаешь жить самостоятельно.
— А может мне вместе с вами уехать?
— Уехать с нами ты, наверное, сможешь, но жить в Америке одной семьёй у нас точно не получится. И учиться ты не сможешь. На что жить будешь? Куда ребёнка денешь?
Аня сползла с кресла на колени и, умоляюще глядя на мать, взяла её за руки:
— Мама, что мне делать?
— Я тебе уже говорила. Или жени на себе Савельева или делай аборт. У тебя срок небольшой, всё должно получиться без последствий для тебя. И чем раньше ты примешь решение, тем для тебя же будет лучше.
Из прихожей доносится звук открываемой входной двери.
— Папа пришёл, — произносят одновременно мать с дочерью. Ни та, ни другая не брызжут оптимизмом. Обе не могут скрыть своей озабоченности.
В гостях у семьи Ларченко я провёл более трёх часов. Когда меня, наконец, отпустили и я вышел на улицу, было уже темно, горели лишь редкие уличные фонари. Да и то лишь потому, что улица, на которой стоял дом Ларченко была одной из центральных и худо-бедно, но всё же освещалась.
Впрочем, я в освещении не нуждался, меня занимали другие заботы. Я чувствовал себя опустошённым после того допроса, устроенного Анютиной мамой. Ещё бы с полчаса и я рассказал о себе всё без утайки, наверное.
— Ян, ты случайно не скачал у них память?
— Скачал и не случайно. Я советую тебе провести диагностику Анюты. Она очень озабочена задержкой месячных и думает, что забеременела.
— Забеременела? От кого?
— От сослуживца отчима, Мишеля Шеро. Это французский инженер, работает как Гельмут по контракту на одном с ним заводе.
— Она с ним спит?
— Да.
— Вот это новость.
— Тебе вообще будет полезно узнать историю этой семьи, и какие планы были на тебя у этой твоей подружки.
— Хорошо, расскажи.
— Я эту историю подготовлю для тебя в виде документального фильма, посмотришь его на ночь. А ты пока проверь девушку, она действительно забеременела или нет?
— Заодно уж и её мать нужно проверить на предмет здоровья.
Последние мои слова искин никак не прокомментировал. Так как метки на них обеих я поставил, то это позволило мне мгновенно установить с ними инфоканалы и послать магему диагностики.
Как я и ожидал, сначала пришли результаты от Анюты. Никакой беременности у неё диагност не обнаружил. Задержка месячных была обусловлена незначительным нарушением в работе щитовидной железы, которое уже было устранено работой программы настройки мозга. Через несколько часов всё у неё будет нормально функционировать.
Не успел я порадоваться за Анну, как моя прогулка была грубо прервана. С центральной улицы я уже свернул и шёл по тёмному переулку, освещавшимся лишь одиноким уличным фонарём, оставшимся далеко за спиной. Ещё светилась одна лампочка, подсвечивающая номер дома, находившегося впереди по ходу движения в паре десятков метров от меня.
Дорогу мне преградила небольшая компания подростков. Оглянувшись, я увидел ещё двоих, вышедших из только что пройденного мной палисадника. На автомате всем послал по метке и с каждым открыл инфоканал, открывая тем самым для себя их эмоции и возможность мгновенно послать магему подчинения или плетение немедленного сна.