— И что интересного для себя ты там обнаружил? — спросила Арлетт.
— Ты не поверишь, на момент нашего с ними контакта у них было 26 января 1935 года, — торжественным голосом объявил Савва.
— Как такое может быть? — удивилась Арлетт.
— У меня только одно объяснение, — ответил Савва. — В тот момент, когда погиб Хари, реальность мира Терры раздвоилась. Образовались две реальности — Терра-1 и Терра-2. В старой реальности, которую я решил назвать Терра-1, время ускорилось, а в новой замедлилось. Если пользоваться календарём мира Терры, то у нас прошло 10 лет и 4 месяца, в мире Терра-1 около 89 лет, а в новой реальности Терры-2 всего восемь месяцев и два дня.
— Получается, что ты снабдил этого Василия Берестова знанием будущего на ближайшие 89 лет, — сделала вывод Арлетт и продолжила: — Если он со своими умениями мага и полученными знаниями начнёт вмешиваться в ход исторического развития, то эти реальности быстро разойдутся и ценность полученной им информации резко упадёт. Впрочем, нас это не касается. Это их жизнь.
— Значит, ваш с Хари эксперимент с испытанием его программы настройки мозга окончился окончательной неудачей? — спросила Арлетт после непродолжительного молчания.
— Ты знаешь, я бы так не сказал, — оживился Савва, — в полученной от искина Яна информации ясно было сказано, что Василий решил продолжить испытание ПНМ и когда будут получены и обработаны первые результаты, они постараются снова выйти с нами на контакт и поделиться с нами. Так что надежды я ещё не теряю.
— Ну, что же, время покажет, — заключила Арлетт.
— Если оно снова непредсказуемо не изменит свой ход, — уточнил Савва.
В первый день нового 1935 года я писал экзаменационное сочинение по литературе, на следующий день письменную работу по алгебре, а третьего января сдал сразу два устных экзамена — по геометрии и тригонометрии. Завершил неделю сдачей истории СССР в субботу пятого января.
История СССР была новым предметом, её ввели в школах только в текущем учебном году, и в 10-м классе на неё отводилось 35 часов. Учебника по этому предмету пока не было. Поэтому на экзамен вынесли только те темы, которые были изучены в школе в первом полугодии. Четыре темы — история НЭПа, результаты первой пятилетки, первые два года второй пятилетки и Гражданская война Последнюю тему включили, несмотря на то, что этот период истории страны формально не входил в историю СССР, которая начинала свой отчёт с 1922 года. Хорошо, что все экзаменационные вопросы по всем сдаваемым предметам мне выдали ещё за две недели до Нового года. Так что Ян успел создать для меня вполне приличную учебную базу по этой дисциплине, которую я естественно выучил назубок. Что собирался наш историк рассказывать во втором полугодии, осталось для меня секретом. Хотя, если подумать, то никакого секрета здесь нет. Я думаю, что историк начнёт рассказывать историю ВКП (б).
Так как иностранный язык, черчение и военное дело я сдал ещё в декабре прошлого года, то мне осталось сдать всего 4 экзамена. Это физика, химия, астрономия и геология с минералогией. Все эти предметы я уже хорошо знал. В прошлом году Ян составил приличную учебную базу за курс средней школы. Основой послужили знания Маши Одинцовой, её отца, комбрига Одинцова и матери, учительницы русского языка и литературы. Потом Ян пополнил эту базу знаниями, почерпнутыми практически у всех учителей нашей школы. Несколько интересных тем обнаружилось в памяти Александры Кавериной. Казанская школа математики, известная не только в СССР, но и за рубежом, оставляла свой яркий след у своих воспитанников.
Последние экзамены я сдавал в режиме: два дня на подготовку, на третий день экзамен, воскресенье оставался выходным днём. В субботу 19 января я сдал последний экзамен, это была астрономия. А на следующий день я поездом уже ехал в Москву. В моих планах было посещение МГУ, потом поездка в Ленинград и встреча с Одинцовыми. Там тоже планировал зайти в университет и прозондировать почву насчёт дальнейшей учёбы.