Это книга считалась эталоном любовного жанра. Тема любви между людьми из разных слоев общества - это вечная история, на которой построены многие шедевры, но здесь на первый план выходят проблемы не столько неравенства сословий, сколько их личные качества - те самые "гордость" и "предубеждение".
Я нисколько не сомневаюсь, что даже в этом мире это произведение обретет ту же популярность что и в настоящем. Несмотря на то, что события в книге происходят в начале 19 века, я уверен, данный факт никак не скажется на общем восприятии романа, а станет её некой изюминкой.
Ведь это настоящая классика, а классика актуальна во все времена…
Будем надеяться, что эта история любви, напечатанная на бумаге, придется по душе мисс Сильвер. Как видите, я уже во всю готов к вечернему мероприятию со светской львицей Готэма.
Но поведал я еще вам не обо всем…
Полагаю, мне стоит упомянут, что за это время я написал не одну, а целых две книги. Причем, сделал я это одновременно, в самом что ни на есть буквальном смысле.
В прошлом я говорил, что увеличив свой интеллект, я научился разделять свое сознание на две части. Две, совершенно не конфликтующие между собой потоки мыслей.
Первой, я печатал на клавиатуре строки из романа - «Гордость и предубеждение», а второй формой сознания, я диктовал вслух, своей виртуальной помощнице Еве, историю другой книги.
Мои пальцы стали более ловкими, оттого моя скорость печати несколько возросла… Таким образом, я одновременно написал два художественных произведения.
Моя вторая книга предназначается самому безумному клоуну-психопату Готэма — Джокеру.
Я дал ему слово, что навещу его в Аркхеме и сделаю презент, в виде книги, которая будет даже лучше чем «Оно». Разумеется, это не совсем так…
Я бы не посмел сказать, что она будет лучше, чем ужас от Стивена Кинга, или хуже. Здесь я имел ввиду, что мое новое творение будет интереснее предыдущей для одного конкретного читателя, а именно для Джокера.
Я уверен, что моя вторая книга понравится ему больше, чем история о Пеннивайзе.
Ведь я намерен вручить ему роман Энтони Бёрджесса - «Заводной апельсин».
Одна из самых жестоких, болезненных, безумных, и неоднозначных книг. Его неоднозначность кроется именно в его жестокости, из-за этого, многие люди не могут в полной мере оценить данную классику.
Но в то же время, большинство согласятся с тем, что это одна из самых значимых произведений в мировой литературе.
Сюжет повествует о подростке, главаре молодежной банды, Алексе — воплощении подростковой агрессии и бунтарства. Алекс вместе с другими подобными ему слоняется по ночным улицам, дерется, нападает на беззащитных прохожих, калечит людей, грабит лавчонки. Огромное удовольствие получает Алекс от избиений и изнасилований.
В оригинальной книге, он стимулирует свою агрессию наркотиками и прослушиванием музыки Моцарта. Он до безумия любит классическую музыку.
Но в этом мире нет ни одного классика из моего прошлого мира, в том числе Моцарта, Бетховена, Баха… Именно поэтому, я заменил их местными знаменитостями, а конкретно — всем известным Генрихом Мортесом.
Все же эта вселенная отличается, и мне приходится подстраиваться под нее. Так что, моя первоначальная задумка глубже ознакомиться с культурой этого мира была верной.
Вспоминая первый день, когда я оказался в этом мире комиксов, я в очередной раз ловлю себя на мысли, что я принял самое здравое решение, бросив все очки в интеллект.
Это действие помогло мне обрести идеальную память, и я мог вытащить из закоулков своей памяти любую информацию, в том числе и книги, которые я читал в прошлом, и которые я воссоздал здесь. Они стали неким фундаментом, которые помогли мне закрепиться…
***
Я пробыл на работе почти весь день. Стрелка часов уже ползла к восьми вечера. Пора ехать домой. Я схватил пиджак, ключи и книги. И прежде чем выйти из кабинета, еще раз бросил взгляд на обложки.
Несмотря на то, что я не планирую издавать эти книги, по крайней мере пока не приобрету собственное издательство, мне все же необходимо, чтобы они считались полноценными, а для этого нужно, чтобы у них был достойный переплет.
Поэтому я сделал заказ, чтобы мне их сделали индивидуально.
Если обложка романа «Гордость и предубеждение» была довольно обычной, то другая книга источала безумие. С обложки «Заводного апельсина» на меня смотрело бледное зловещее лицо, застывшее в ухмылке - лицо Джокера. Только здесь он был более молод, без белого грима, шрамов и зеленых волос…