Заключенная асгардианка сидела на кровати, подмяв под себя босые ноги. На ней был старый, помятый халат. Пряди растрепанных волос падали на ее лицо, но ей, кажется, было все равно. Ее пустой взгляд, устремленный в никуда, говорил, что сейчас девушка находится не в этой жуткой каморке, а где далеко в своих мыслях.
Лорелей была прекрасна. Ничто не могло омрачить очарование этой красивой девушки. Она сестра Аморы — и этим все сказано.
Пленница подняла голову и посмотрела на меня непонимающим взглядом. Долгие, бесконечно долгие годы никто ее не навещал, никто не приходил к ней, и теперь она смотрела на меня как на диковинку, как на нечто нереальное.
Она медленно опустила ноги на холодный каменный пол, встала и подошла ко мне. Нежно коснулась ладонью моего лица и сладко прошептала:
-Полюби меня. Ты свет в моей непроглядной тьме жизни.
Несложно догадаться, что девушка применила на мне свои чары. Должно быть, она думала, что сможет обворожить меня и сбежать отсюда. Эх, я ведь и так пришел, чтобы вытащить тебя, это лишнее.
Я поднял руку к ее лбу, согнул палец и залепил легкий щелбан. Вернее, для нее он был легким, если бы я так же отвесил пальцем обычному человеку, тот и отлететь бы мог от такого удара, а то и вовсе сознание потерять.
-Просьба довольно заманчивая,- улыбнулся я.- Может быть, мы вернемся к ней, когда получше узнаем друг друга.
Асгардианка вытаращила на меня глаза, массируя аккуратный лоб. Должно быть, она не ожидала, что ее чары на мне не сработают.
-Лорелей, прекрати это!- сурово произнесла Амора, понимая, что ее сестра нисколько не изменилась за это время.- Даже я не смогла его зачаровать, так что лучше не пытайся.
-Сестра?
-Не понимаю я вас,- недовольно буркнул я.- Зачем вам нужны эти чары, когда вы можете получить любовь почти любого мужчины только за счет своей природной красоты?
-Затем, что таких, как ты нам не получить без чар,- объяснила Амора.- Сильные обладают крепкой волей…
-Вы не правы, я уже нахожусь под вашими чарами. Вы обе прекрасные девушки, и даже такой законченный бабник, как я, еле сдерживает себя… Кхм, хочу сказать, вам не нужны заклинания, ведь любовь можно не только получить, ее можно и заслужить. Гораздо приятнее добиться любви того, кто тебе нравится, чем насильно навязывать ему наваждение,- я материализовал в руке новое платье, подходящее по размеру Лорелей, и протянул его девушке.- Ты уже заставила меня влюбиться в себя одной лишь своей обворожительной внешностью, но, пока ты не дашь мне узреть свою внутреннюю красоту, я не смогу сказать, что эта любовь подлинная.
Сестра Аморы завороженно приняла мой подарок и, словно находясь в прострации, не отрывала от меня глаз. Мне кажется, или ее взгляд уж слишком восхищенный? С чего бы?..
-Хах, спасибо,- улыбнулась Чаровница, затем применила магию, и через мгновение Лорелей уже стояла в платье, растрепанные волосы обрели свежесть, а лицо — румяные цвета.- Я тебе очень благодарна… Не знаю даже, как тебе отплатить…
Похоже, Амора действительно благодарна мне, причем искренне. Должно быть, это в первый раз, когда кто-то добровольно оказал ей помощь. Из-за неоднозначной репутации девушка считается изгоем, и никто без чар очарования не то что помогать, а даже разговаривать с ней не желает, боясь, что она может зачаровать любого.
Но я, тот, на кого не действует заклинание подчинения, помог безвозмездно, хотя… Так ли безвозмездно?
В моей голове крутились шестеренки. Я задействовал все пятнадцать потоков сознания, проанализировал всю доступную информацию, взвесил за и против, оценил возможности, учел свои жизненные приоритеты, убеждения, риски и — у меня зародился план! Гениальный план!
Все сошлось в одной безупречной, идеальной точке и должно было сработать. Если не воспользуюсь представленным шансом и не осуществлю задуманное, то буду настоящим глупцом.
-Амора, хочу попросить тебя о маленькой услуге за оказанную помощь…
Глава 250. Зло во плоти.
Последние несколько дней Фригга Фрейрдоттир, королева Асгарда, находилась в несказанной печали. Мирная жизнь в небесном городе омрачилась сначала изгнанием провинившегося, но не переставшего от этого быть драгоценным ее беспокойному сердцу старшего сына, Тора, в Мидгард, а затем внезапным погружением горячо любимого супруга Одина в глубокий сон.