Я открыл первую страницу, прошелся по ней глазами и остался доволен.
-Спасибо, Вики. Это подойдет,- улыбнулся я девушке, затем повернулся к Уэйну и вложил книгу ему в руку.- Она для тебя, мой друг.
Брюс немного растерялся от подарка, но принял. Молча открыл книжку и прочитал обращение автора к читателям. В глазах Темного Рыцаря я увидел бурю всевозможных эмоций, но лицо его оставалось бесстрастным.
-Я прочту его,- улыбнулся Брюс.- Начало мне уже нравится...
Предисловие к «Маленькому Принцу»:
Брюсу Уэйну
Прошу детей простить меня за то, что я посвятил эту книжку взрослому. Скажу в оправдание: этот взрослый — мой самый лучший друг. У него непростая судьба. В детстве с ним произошло одно несчастье, после чего он разучился улыбаться, смеяться и радоваться жизни. Он разом стал взрослым, стал вести себя как взрослый и думать как взрослый. Он очень нуждается в утешении и понимании. Если же все это меня не оправдывает, я посвящу эту книжку тому мальчику, каким был когда-то мой взрослый друг. Ведь все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит. Итак, я исправляю посвящение:
Брюсу Уэйну, когда он был маленьким.
Глава 257. Негласный лидер.
Когда я видел Готэм в последний раз, а это было с месяц назад, здесь бушевала еще апрельская ненастная погода; лишая улиц тепла и света, над городом подолгу висели плотные серые тучи, нещадно омрачая и без того мрачный Готэм. Но с моим возвращением город, казалось бы, преобразился, и сегодня утром я держал путь в лабораторию Вавилон уже под согревающими лучами теплого майского солнца.
Вчера вечеринка в усадьбе Уэйна закончилась еще до полуночи. Девушки ужасно соскучились по мне, как и я по ним, а потому, решив долго в гостях не засиживаться, мы отправились ко мне домой и, жадно желая наверстать упущенное, всю ночь провели вместе.
Оказавшись дома, я понял, что по мне тосковали не только мои любимые дамы, но и две очаровательные проказницы. Стоило мне только шагнуть за порог, как на меня тут же обрушился кошачий гнев. Шэрон яростно негодовала: ругала меня на чем свет стоит, то и дело делала «кусь», а из зрачков, от злости суженных до тонких вертикальных щелочек, неистово метала осуждающие взгляды.
И, пожалуй, впервые мой пушистый комок шерсти в своих действиях получила безоговорочную поддержку своей соседки, Ханны. Моя любимая рыбка недовольно сверкала на меня глазками, отказывалась есть мою присыпку и постоянно оборачивалась ко мне хвостом.
Но я был бы не я, если бы не смог задобрить своих милашек. Стоило мне достать Шэрон двуглавую рыбку, как она сразу же подобрела, начала с громким мурлыканьем тереться об ноги и, напрочь позабыв обо всех обидах, принялась с аппетитом уплетать лакомство. Тот же трюк я провернул и с Ханной: для нее я из Асгарда захватил уникальную подкормку, от которой любительница вкусно поесть отказаться не смогла и тут же последовала примеру своей соседки: начала с жадностью поглощать иноземную пищу.
В общем, вчера я задобрил всех своих дам без исключения, сполна извинился за свое долгое отсутствие, получил море любви в ответ и даже отметил про себя, что подобные расставания порой идут на пользу отношениям.
И так, пребывая в приятном расположении духа от чувства выполненного долга и солнечного Готэма, я подъехал к Вавилону и — увидел разительную перемену.
Впрочем, на первый взгляд, эта лаборатория ничем особо не отличалась от той, которая стояла здесь месяц назад. Это то же самое здание, густо поросшее растительностью, в основном: лианами, мхом, бутонами ярких цветов и деловито снующими туда-сюда вечнозелеными стеблями. Разница была в размере: Вавилон расширился практически вдвое!
Ядовитый Плющ в буквальном смысле возвела пристройку. Визуально это, конечно, никак особо не определялось, ибо весь фасад лаборатории был окутан зеленью, но я то помню площадь прежнего Вавилона!
Я частенько задумывался о том, что, скорее всего, может даже не в слишком отдаленном будущем, нужно будет искать для лаборатории новое место или заняться расширением этой же, благо местность позволяла это сделать. Материалов для исследований становится все больше, и это требует увеличения числа сотрудников, а ученым для продуктивной работы нужны комфортные условия, выраженные в просторной рабочей зоне в том числе. Но Памела, вижу, разобралась с этой задачей до того, как она успела стать проблемой.