На предприятиях ВПК ссорились «промышленники» с военпредами. Первые обвиняли вторых в тупости и желании ограничить полет их мысли. Военпреды, в свою очередь, жаловались на то, что промышленность дает армии не то, что нужно армии, а то, что способна создать промышленность. Впрочем, в частях высокотехнологичных войск представители предприятий-изготовителей присутствовали почти постоянно. Они, люди формально гражданские, были способны эксплуатировать технику гораздо более грамотно, чем большинство офицеров, не говоря уж о рядовом составе. Только этих людей не хватало на бесчисленные полки, бригады и дивизии РВСН, ПВО, ВВС и т. д.
Офицеры, принявшие участие в локальных войнах (в первую очередь - вьетнамской и арабо-израильской), вернувшись на Родину, обнаруживали, что система боевой подготовки такова, что в случае войны дело может быстро закончиться катастрофой. Однако попытки исправить ситуацию встречали в подавляющем большинстве случаев полное отторжение и предложения «не портить показатели».
В качестве некоего обобщения сложившейся в то время ситуации хочется привести цитату из воспоминаний командира одной из советских атомных ракетных подлодок капитана 1 ранга Б. П. Жукова, опубликованных в питерском альманахе «Тайфун» в 2000 году. Воспоминания относятся к периоду не 90-х, а 60-х - 70-х годов. Командир ракетной лодки заведомо относится к технической и интеллектуальной элите ВС, поэтому прислушаться стоит.
«Партсистема, в которой он (адмирал флота СССР С. Горшков, командующий ВМФ СССР. - А. Х.) был верным «послушником», требовала назначить «стрелочника» и в назидание всем его высечь. Вскрывались ли истинные причины аварии? Кому до них было дело! Высокие начальники ограничивались словами соболезнования, а подводный флот продолжал «пробуксовывать» в аварийности и платить жизнями подводников за чью-то руководящую неорганизованность, безответственность и безграмотность…
Первейшим достоинством нашего времени надо считать освобождение личности человека, нашего бытия от гнета государственного партийно-административного режима КПСС, которая вела нас «к сияющим высотам коммунизма под знаменем всепобеждающего марксистско-ленинского учения», но привела в тупик социальных, национальных, экономических, военных, общественных, религиозных и идейных проблем, которые решать нам предстоит еще долгое время«.
До определенного момента СССР держался почти на равных с США. Это достигалось за счет вложения всего лучшего в армию и ВПК, за счет корпоративной гордости военных и промышленников, стремящихся показать, что «мы тоже кое-что можем». Однако постепенно начали сказываться и общая слабость экономики, и косность системы управления, и все большая утрата идеалов, а следовательно, и цели. Кроме того, привела к печальным последствиям борьба с «буржуазной лженаукой» кибернетикой, приведшая к отставанию от Запада в области электроники.
Первым звонком, причем сразу очень громким, стал разгром, который израильская авиация учинила сирийской системе ПВО в ливанской долине Бекаа 9-10 июня 1982 года. Система была, разумеется, советской на 100 %, причем новейшей на тот момент. Списать катастрофу на обычную недееспособность арабов было нельзя: даже израильтяне признавали, что сирийцы воевали на этот раз хорошо, лучше, чем когда бы то ни было раньше. Кроме того, в кабинах уничтоженных ЗРК сидели рядом с сирийцами и советские инструкторы. Просто противник воевал уже по-новому, а мы - еще по-старому; это относилось и к технике, и к тактике. В верхах поняли, что надо что-то менять. Это вылилось в перестройку сначала в андроповском (укрепление дисциплины), а потом и в горбачевском варианте. Одной из главных движущих сил перестройки стали сотрудники бесчисленных оборонных НИИ и КБ.
Интересно, что в середине 80-х, практически одновременно с началом перестройки из-за нехватки в стране призывных ресурсов (рождаемость давно падала, а численность ВС все росла) в армию стали призывать студентов. Это привело к значительному повышению боеспособности и укреплению дисциплины. Стало ясно, насколько же в армии не хватает действительно интеллектуальных кадров. Однако отрыв от учебы на 2 года, разумеется, был неприемлем с точки зрения учебного процесса и интересов экономики, да и вообще в условиях стремительно ширящейся гласности отмена призыва студентов стала одним из важнейших лозунгов демократической оппозиции. Это не могло не дать результатов. Уход студентов офицеры высокотехнологичных частей, быстро привыкшие к хорошему, справедливо расценивали как катастрофу. Впрочем, катастрофа и без этого становилась всеобъемлющей.