В литературно-статусном смысле сборник - явление маргинальное, то есть находящееся за пределами институционализированной литературы. Или совсем просто: никто из его авторов не состоит в союзах писателей. Несколько слов по этому поводу: когда из литературы исчезают маргиналы, под угрозой оказывается сама литература. Маргиналы всегда на краю, а край, межа - лучшее место для литератора. Иначе он схвачен. Маргиналы могут быть всякими, в том числе людьми, находящимися за бортом творчества, графоманами. И тем не менее без них литература неполна, потому что лишена фона, на котором ее только и можно разглядеть.
Теперь несколько примеров, которые остановили на себе мой непрофессиональный взгляд. Это не только литературные примеры. С них и начну.
"На Западе религиозная жизнь невероятно демократизировалась. Возникли тысячи мелких сект, максимально приближенных к запросам потребителей. Религия стала товаром в сфере обслуживания... Теперь уже прихожане стали пастырем для церкви. Прихожан внимательно выслушивают, их капризы исполняют. Слово покупателя религиозных культов становится законом. Прихожан боятся расстроить и смутить. Вера сводится к идее чистого наслаждения, радости и удовольствия. Спасти свою душу совсем не сложно. Воздастся по вере. Главное - выгодно вложить свой Ваучер, подписать контракт с достойной, надежной, проверенной временем религиозной компанией" - это из эссе Виталия Калашникова "Манипуляторы".
О феномене американской религиозности, представленном, в частности, церковью "Новый Завет", пишет на страницах сборника пермский религиовед Дмитрий Горюнов: "Иисус Христос воспринимается с позиции купли-продажи. Его можно прикупить вместе с сотовым телефоном, автомобилями поставить в один ряд с другими аксессуарами престижного, успешного джентльмена...".
Психолог и философ Дмитрий Трунов работает на грани жанров. Вот несколько фраз из его этюда "Почему человек сбежал из Рая?": "Во-первых, в Раю нет личного пространства... Рай - это личное пространство Бога... Только на Земле появляется возможность личного пространства. Здесь есть Дом... это личная собственность на чужой территории".
Игорь Изместьев, о котором упоминалось выше, один из самых ревностных адептов постмодернизма в Перми. Чтобы дать это почувствовать читателю сайта, приведу несколько строк из его эссе "Интенсионалы постхристианства: семиотика сувениров": "Бог - это вещь возможного мира, альтернативного нашему дивану, стульям, телевизору, тапочкам. Боговещи связаны друг с другом в особом языке сувениров. В моем сознании эта сложная система знаков становится речью..."
В сборник вошло эссе Яна Кунтура "Изучать буддизм - изучать себя. Изучать себя - значит забывать себя". Из этого эссе я узнал, что в Перми уже есть буддисты, причем, не "дикие", а ассоциированные, принадлежащие определенной школе. Кроме эссе Ян Кунтур представлен здесь поэмой "Цейтнот" (подзаголвок - Поэма Итога). Я не буду приводить выдержки из нее: автор настаивает на том, что ее следует читать только полностью. Ян Кунтур - поэт, сочетающий в своей поэзии культурные и личные медитации. "Цейтнот" продолжает и развивает это, основное, на мой взгляд, свойство поэзии Яна Кунтура.
В сборнике принял участие Владимир Созонтов - известный в Перми теософ, если я правильно обозначил направление его интересов и его жизни: Владимир Созонтов именно живет тем, что его занимает. Его работа "За чистоту веры", помещенная в сборнике, и дала последнему название. Вот некоторые заглавия разделов статьи: Вера душевная и духовная; Как растет интуиция; Переломная точка эволюции; Учение Христа и теология христианской церкви; Эволюция и сознание человека.
Уфолог Николай Субботин пишет о языческих тайнах Перми ("Капище Чернобога"). Психотерапевт Владимир Жихарев - о том, "Вырождается ли сознание человека?" Историк Вячеслав Раков, как человек поживший, попал сюда с небольшим мемуаром "Эзотерическая Пермь 70-90-х: изнутри и около".
Теперь о литературной части сборника. Здесь мы вновь видим Виталия Калашникова, Игоря Изместьева, а кроме них - Мишу Макарова (так он представился), Алексея Мелентьева со стихотворением "Тайная вечеря", Ольгу Ширинкину (Ольгу Руду), Елену Тихую с прозой и стихами, доктора Имаго (естественно, псевдоним; не буду его раскрывать) со стихотворными "Главами", Ксению Бабушкину с философско-поэтической прозой, наконец, "славянского стихотворца и пермского скальда" Ратибора.