Несколько примеров из этой части:
"Каждый день я ставлю будильник на шесть часов утра и одну минуту.
Конец Света наступит, когда я еще буду спать.
А потом я встану
И пойду на работу.
***
Поленья опальные
Вышли на связь
С Буратино
(Виталий Калашников)
слово сотрясает
язык
молчание сотрясает
мир
***
если бы тьма имела лицо
ее никто не узнал бы
так что душа
оставайся всегда собой
(доктор Имаго)
... День стучался в окна
И окроплял поляны и леса
Своей прохладною росою мокрой.
Уже овечьи блеяли стада,
Змеей тянулся караван верблюдов.
Какой был день? Да кажется среда.
И пили все. И в том числе Иуда.
(Алексей Мелентьев)
И еще один фрагмент, на любителя - из стихов Миши Макарова:
Плоскость мира деревянный пол
Покрытый краской и на нем
Игрушки суть вселенной разрывая
Мирное пространство отец
Читает старую газету телевизор
Не скрывая черно белых мыслей
Одевает трупы в царские одежды
У карет вращаются колёса
Спиц не видно
Бабушка проснулась
Пожалуй, довольно. Добавлю, что этот сборник - не первый. Уже несколько лет подряд Виталий Калашников собирает и издает за свой счет книжку за книжкой - своего рода "Пастиш"-серию. Продолжение, я надеюсь, следует.
Июль 2005 г. http://liter.perm.ru/ess_rak4.htm
Опыт историософии русской культуры
(классика и Серебряный век)
По некоторым причинам я не могу предложить полный текст работы(1), поэтому я принял решение ограничиться историософскими образами двух периодов истории русской культуры, на мой взгляд, центральных: классического, приходящегося на XIX столетие, и так называемого Серебряного века. Однако прежде чем приступить к их обзору, я хотел бы предпослать предлагаемому тексту краткое вступление, оправдывающее название работы.
Русская культура, взятая как единое целое, ставит определенные трудности для ее объективного, панорамного описания - хотя бы потому, что ее органическое течение неоднократно прерывалось: русская культура столь же дискретна, как и русская история. Это качество отличает ее от традиционных восточных культур, несравненно более "континуитетных" и целостных, и сближает с западноевропейской культурой, также знавшей неоднократные разрывы плавного, традиционного хода культурной жизни. Однако в отличие от культуры европейского Запада отечественная культура не знала компенсирующих означенные разрывы синтезов, характерных для культурной истории Западной Европы. Она в большей степени фрагментирована: ее исторические слои подчас разделены определенными границами, препятствующими тому, что я назвал бы собиранием русской культуры. Если собирание русских земель - давно свершившийся факт, то собирание русской культуры, на мой взгляд, все еще насущная потребность. Вот почему я решился назвать свои вольные размышления "опытом историософии русской культуры" - не истории, а именно историософии.
Подобная работа предполагает прежде всего инвентаризацию материала, то есть выделение тех культурных отложений или слоев, которые состоялись в качестве относительно завершенных субстратов (фрагментов) русского культурного опыта. Таких слоев, на мой взгляд, пять: славянское язычество, православно-христианская культура русского средневековья, классическое наследие, Серебряный век и культура советского времени. Понятно, что эти слои неизбежно взаимодействовали между собой - в той мере, в какой позволяли хронология и история. Отсюда - известная, "структуралистская" условность их раздельного рассмотрения
Евангелие от России
Третий, центральный слой русской культуры, сложился на протяжении XIX столетия, которое по праву можно именовать нашим "золотым веком" (не часть его, не первую его треть, а весь XIX век). Это век нашей классики и "осевое время" нашей культуры. На XIX столетие была направлена вся предшествующая русская культура и от него же она отталкивается, идя дальше. Культура этого века - наше основное оправдание перед Историей и, если угодно, перед Богом.
Можно спросить: а как же быть с XVIII веком? Неужели он не имеет отношения к нашей культурной основе? Имеет, но, на мой взгляд, в качестве предварения, "прихожей" века классики. В моем представлении XVIII столетие было временем интенсивной культурной учебы у Запада, в этом смысле оно, разумеется, не прошло даром: это особый период в истории русской культуры. Однако претендовать на большее, на то, чтобы составлять один из ее несущих слоев, оно едва ли в состоянии. XVIII век мы провели, так сказать, за партой, из-за которой мы вышли в начале XIX-го и тогда же русская культура впервые обретает выраженное самосознание. Или явственно стремится обрести его.