Всем тем, кто здесь живет - от Камы до Алтая,
Переплывая смерть и музыку латая.
Под Пермью низкий звук и длинные пустоты,
Подземная пчела там заполняет соты,
Там время копится, к зиме загустевая,
И дремлет тело живописца Николая.
Успеть бы к осени добраться до постоя,
Где бирюзовый свет и облако густое,
И в том свету, подъятом, как акрополь,
Поесть окрошки, пахнущей укропом.
7.07.98.
* * *
В деревянном доме, как в скиту,
Вот тебе и место для скитаний,
Дерево не любит тесноту
Наравне с бродячими котами.
В деревянном доме, как в дыму,
Мимо мира в дохленькой мансарде,
В деревянном доме, как в Крыму,
В ситцевых трусах и при "Массандре".
В деревянном доме ночь нежна,
Даже если дом - как домовина.
Утром я восстану ото сна
И что дом, что поле - все едино.
30.08.98.
* * *
Бабушка резала хлеб на квас
И тут правую руку выбросило под нож:
Ноготь разошелся двумя черепашками
И струйка крови побежала между ними в смерть.
С тех пор я живу на двух берегах.
* * *
Пошел, как Бендер, е2 - е4
В местах, забывших о теплом сортире,
Дворняга окраинной восьмилетки,
Попавший во все тетрадные клетки.
И все бы ладно, да Бог не дремлет
И хочешь не хочешь, надо есть землю.
Ни кожи, ни рожи, ни баб карамельных,
Сошел в миттельшпиль сухих подземелий
И лет через десять, как из перехода,
Поднялся наверх и вкусил кислорода.
А дальше те игры, ты знаешь, Дженни,
Имели сильное продолженье -
Король обут, одет и обстиран
И есть надежда, что кончим миром.
Ты отвечаешь: совсем, блин, забыла -
Над нами солнце не заходило.
13.3.99.
* * *
В утильке у деда, напротив школы,
За елы-палы до "Кока-колы"
Листаю Жюльверна и лижет скулы
Зюйд-вест у побережья Анголы.
Жюльверн сдан в утиль из тюряги -
Подрезанный, чтоб не ушел в варяги,
Клейменный штампом, почти что голый,
С цикорием совершенных глаголов.
А там невесть на какой странице
Втихую меня переходят границы
И облик местного населенья
Рождает в печени недоуменье.
И ныне, совсем отходя от пирса,
Делая вид, будто просто пописать,
Я нарекаю себя "Пилигримом".
Не позволяй мне проплыть мимо.
31.08.2000.
* * *
Кажется нам по пути
Городок-с-ума-сойти
Думаем не головой
Ты да я да мы с тобой
Ты подрос и я подрос
Это даже не вопрос
Ты уж братец не серчай
Городок-прости-прощай
Я барбос и ты барбос
Городок-спаси-Христос
http://liter.perm.ru/stihy_rak2.htm
Из книги "Число π"
Вячеслав Раков
Стихотворения иного плана
Сонет начала
Ну кто мог подумать, что тень - только тень.
Рукой потянись и по локоть надень
Июльскую кожицу света.
Кто знал, что у страха глаза велики.
В последнем испуге лежат старики,
Да ты уж на них не посетуй.
И впрямь все легко, как Давидов псалом,
Шершавинка-жизнь не идет напролом, -
Откроет бутылку нарзана,
Как вдруг перед ней ариаднина нить,
Упорная участь по нормам не пить
Слепое вино наказанья.
Махали руками семь спущенных шкур,
И было начало, как лопнувший шнур.
* * *
Провинция провинция
Еловая кора
Глазенки как у Винсента
И ногти стричь пора
Да двести грамм на первое
Да за спиной ни зги
Кровинка ты неверная
Ухмылочка манерная
Я пыль твоя трехмерная
Без кочевой ноги
* * *
Свет шарит по лицу вслепую,
Поглаживает ветошь век,
Его не поминаю всуе
Лишь потому, что всем привет.
И он тогда стоит ночами
Над этим толоконным лбом,
И смотрит белыми очами
В глаза, как в тот дверной проем.
***
С уверенностью глядя в прошлое,
Где не кончается война,
Он подорвался на горошине
И запросто лишился дна.
Так и висит из чистой милости,
Змеиный проглотив язык,
Правей огня, а может, мнимости,
Исчерканней, чем черновик.
***
Сто граммов смерти натощак,
Луцилий, и живи спокойно.
Природа пишет на вещах,
Судьба - по морде протокольной.
Она играет тем верней,
Что протокол, считай, заверен,
Она слепая, ей видней,
Почем свобода для империй.
Но тут ты набираешь в рот
Как бы церковного кагору,
И сразу будет поворот
С вечнозеленым светофором.
И то ли кровь, то ли вино,
Пока не загорелся красный,
Перебегает полотно -
Хлюп-хлюп - а там уже не страшно.
***
Живи свою жизнь -
И умрешь своей смертью,
Неси свою тень,
Покамест не смерклось,
Женись по любви
На Инне и Яне -
И будут тебе
Голоса в окияне.
***
Они все из себя
Я весь в себе
Я вещь-в-Тебе
Постирай меня и пополощи
В своей нощи
Обожги в своей пещи
Осторожно не разбей
Ох язык мой злодей
***
Мы разного пола ягоды
В предчувствии гола я да ты
Не акаем и не окаем
Тихонько друг друга трогаем
А мячик по полю катится
Количество наше в качество
И будто стена отвесная
Уже без пяти по-местному
Не тикаем и не такаем
Не плачем а так только - плакаем
Подай же нам Боже вишенку
Да помяни раба тваво Мишеньку
***
Переходишь жизнь в установленном месте,
А тебе говорят: ну и где твои крести?
Ты с червями попал, а с бубями подавно,
Ты видал ли миндал? Не видал? Вот и славно.
На другой стороне постороннего лета
Губы в красном вине, ты еще не одета.
Я не помню, забыл, как я там назывался,
Не хватило чернил и я не расписался.
Крести были вверху, были осьмиконечны,
Только морда в пуху да тридцатка на свечи,
Говори, говори, избегай повторений,
Не суши сухари - все равно не пельмени.
Как заснешь-не проснешь, как пойдешь по этапу, -
Сдашь последнюю дрожь вертухаю на лапу.
Бьет крестовый король твои черви и бубны,
Ты забыл свою роль, пешеход носогубный.
Был ты путник ночной, шел в крестовом походе, -
На свету, как ни крой, ничего не выходит.
Говори-говори, положись на лопатки,
Не ори, не ори - говори.
Все в порядке.
***
Бабочка по имени Вот Те На
Мальчик-мальчик, ты отвязан
За мгновение до сна,
Ты одним дыханьем мазан
С бабочкою Вот Те На.
Ваша узкая удача
Разрешается в просвет,
Бог ты мой, не надо сдачи
И спасибо за билет.