– Простите, я не представился! Арсений Белолицый, журналист.
– Белолицый? Это такой псевдоним? – вздернул бровь Захар.
– Отнюдь! – добродушно рассмеялся Арсений. – Это моя родная фамилия. Так вот, мне поручено написать о вас статью в журнале «Сноб».
– А что, есть такой журнал? – искренне удивился Захар. – Зачем же я понадобился такому журналу? Я, вроде бы, не сноб.
– Но вы ученый с мировым именем… Прошу вас, Захар Алексеевич, я делаю хорошие статьи, скажи, Рита!
– Да. У него бойкое перо. Советую согласиться, у него не только перо хорошее, но и когти. Так вцепится, что лучше согласиться. Тот случай, когда лучше дать, чем объяснить, почему не хочется, – засмеялась Рита.
Захар поморщился.
– Захар Алексеевич, я убедительно прошу вас согласиться, это будет хороший пиар.
– Зачем мне пиар? – раздраженно бросил Захар.
– Чтобы привлечь внимание к вашей работе.
– Внимание праздной публики? Увольте! Рита, я оставляю тебя в надежных руках. Всего доброго!
И он ушел.
– Ну и тип! – проговорил Арсений.
– Понимал бы ты что-нибудь! – огорчилась Рита.
– Это что, большое и светлое чувство? А как же я?
– А ты – маленькое и довольно-таки темное.
– Обожаю твой юмор. Ладно, поехали. Но я его дожму!
– Кто бы сомневался.
– Ритуля! Ты изумительно выглядишь! – обрадовалась мама. – Впрочем, как всегда после Израиля. Тебя Арсюша привез?
– Мамочка, зачем ты ему сказала, когда я прилетаю?
– А не нужно было? Почему?
– Потому что… Он все испортил.
– Что? Что он испортил? – всполошилась Надежда Игоревна.
– Мамочка, ты не представляешь… Я влюбилась как ненормальная… А Арсений…
– Постой, в кого ты влюбилась? Он что, прилетел с тобой?
– Да.
– Но кто он такой? Израильтянин?
– Нет, мамочка, это… Захар Тверитинов!
– Кто?
– Захар Тверитинов.
– С ума сойти!
– Мама, он такой…
– Ну, если он похож на своего отца, то я тебя понимаю…
– Внешне не очень, но обаяние… И вообще…
– А он? Он тоже влюбился?
– Да вроде бы с первого взгляда.
– И вы уже?…
– Нет. Мы решили, что не будем спешить.
– На тебя это не похоже, Ритуля, – улыбнулась Надежда Игоревна. – Ты голодная?
– Нет.
– Тогда рассказывай. Я умираю от любопытства.
– Что рассказывать?
– Как вы познакомились.
Рита рассказала.
– Значит, он поехал к матери… – задумчиво проговорила Надежда Игоревна.
– Ну да. Она такая красивая!
– Да, Леша всегда говорил, что не видел женщины красивее. А я обижалась, ревновала. А знаешь что, девочка моя… Не стоит вязаться с этим Захаром.
– Почему?
– Эти Тверитиновы… Леша так меня измучил… Я надеялась, что мы поженимся в результате, хотела от него ребенка… И что? Осталась у разбитого корыта. Они же однолюбы, эти Тверитиновы. Захару сейчас лет тридцать пять…
– Тридцать шесть.
– Он был женат?
– Говорит, что не был.
– Ну уж какая-нибудь любовь наверняка была…
– Знаешь, я спросила, есть ли у него постоянная женщина, а он вдруг разозлился, замкнулся…
– Рита, ну нельзя задавать мужчинам такие вопросы, тем более, что ты пока не его женщина.
– Понимаешь, мамочка, мне именно показалось, что я его женщина. Ты не представляешь, как он на меня смотрел… Я бы загладила свою бестактность, если это была бестактность, как нечего делать, а тут вдруг появился Арсений, начал приставать к Захару, дайте ему интервью для журнала… Тот разозлился и ушел.
– Да, Леша тоже как черт от ладана шарахался от журналистов.
– Знаешь, мама, я ему наврала, что рассказала тебе по телефону о нашей с ним встрече и что ты зовешь его в гости…
– Господи, зачем?
– Сама не знаю.
– В принципе, я бы хотела, чтобы он к нам пришел. Интересно на него посмотреть. Ты его телефон знаешь?
– Конечно.
– Вот ты и позвони ему, но не раньше, чем послезавтра.
– Почему?
– Пусть думает, что обидел тебя. И терзается.
– До послезавтра?
– Да. Этого довольно.
Ненавижу журналистов! И как она могла связаться с таким? Он явно ее любовник. Фу! Хотя с точки зрения экстерьера там все в порядке. И кстати, он ей больше подходит, чем я… Да и она мне не пара! Эдакая гламурная адвокатесса… Красивая… Да, очень. Странно, конечно, что ее мать была с моим отцом… Ну и что? Я же не обязан… И она подозрительно быстро нашла общий язык с Ингой Вячеславовной. Наверное, такая же… Когда матери рядом не было, возвращалась привычная обида на нее. Глупо, конечно.
На Павелецком вокзале он взял такси. Время было уже позднее, и доехали быстро. Дед, скорее всего, уже спит. Но едва он открыл дверь квартиры, как в прихожую выглянул дед.