— Дык вот же он! Ща я его снова вырублю, как ты меня учил! — бойкая девка попыталась снова меня ударить. Я допускал, что ей вполне могло удастся задуманное. В конце концов, единственный раз в жизни, когда я терял сознание, был сегодня и потерял я его именно от удара этой девушки. Даже когда дрался с толпой пьяных парней, я отделался синяками. Получая брошенным кирпичом в голову, я отделывался шишкой. Встретив идеальную грудь, я потерял сознание. Красота страааашшшная сила.
— Он свой, не трогай его. Не бандит он. — защищал меня своим телом Петр и удерживал фурию.
— Ой извините, я не знала… Простите. — поняв свой проступок, вдруг залепетала фурия, ставшая гигантским кроликом — белым и пушистым.
— Да ладно, по мне же не видно, что свой. Выгляжу не лучшим образом. — Я тут же простил ей все грехи. Хотелось затискать эту милоту. Тискать и тискать… тискать.
"Да что такое? Нижняя голова власть забирает! Последний раз давал ей рулить в двадцатипятилетнем возрасте. Потом встретил очередную "Клеопатру", считавшую себя самой умной и красивой. После нее, только верхней головой думал. И вот опять. Где бы пар спустить?! Стандартный вариант, снять девку в трактире, тут явно не подойдет".
— На наш десяток накрой. Устали и голодные как "порождения". Можешь сбегать мяса взять, со склада и на нас приготовить. — Попросил официантку десятник.
— А я уже давно взяла. Двадцать килограмм! — как вновь включенная лампочка засверкала Тонька. — его сёня все только и едят! Вон смотрите сколько народу пришло. — провела она рукой вокруг зала.
— Там же охрана. — я не мог понять почему наше мясо едят левые люди. Илья показался мне надежным и не должен был разбазаривать нашу еду. Ну не могла же она и его вырубить?!
— Еле у Ильюхи выпросила. Все давать не хотел. — сверкая голубыми глазами ответила мне эта "воровка". — "Мясо измененного, хорошее". — передразнивала голос Ильи. — раз хорошее, значит хорошо продаваться будет. — тараторила она, подводя нас к стойке трактирщика — свободных столов не было.
— Почем хоть продаете? — спросил я, послушавшись нашептывания хомяка.
— По две больших медных за килограмм. — подбоченившись и показывая два пальца в форме "виктория" гордо похвасталась эта натуральная блондинка. — Я запомнила, как ты дядь мне про цены рассказывал. Измененные по десять медных килограмм.
Парни стали отводить взгляд. Петр сильно нахмурился, но ругаться не стал. Похоже Тоня была всеобщей любимицей и даже такие траты были готовы ей простить.
— Как по две больших? По серебряному за килограмм должны были продать? Двадцать килограмм на два золотых, а не серебряных должно выйти. — я не стал молчать и активно доказывал неверность такой ценовой политики. Честное слово, лучше бы она на тряпки деньги извела, не так обидно было.
— Тихо ты, продала и продала. Там еще полно мяса. — стал осаживать меня Петр.
— Чё правда?! Ну я же не зна-ала, прости-ите — снова ожила сирена.
— Не волнуйся Петр, я видел качество мяса, когда готовил. С килограмма не меньше двух серебряных вышло. — раздался сильный голос трактирщика, уже подносящего нам аппетитно пахнувшие порции — я что своей дочки не знаю, что ли чтобы верить ей, да на слово. — усмехнувшись посмотрел он на свою дочь, раскрывшую рот в форме буквы "О" и неверяще смотрящую на отца. — Всю готовку смели, на цену почти не глядели. Ты говоришь, что у тебя еще есть мясо. Я бы взял килограмм сто, или даже сто пятьдесят. Думаю, прежде чем испортится, все съесть успеют — кивнул он в сторону зала в котором народ беспрерывно работал челюстями со скоростью год не евшего человека.
— Ну папа! Почему мне сразу не сказал! — нашла виноватого в своем просчете бизнес леди.
— Да как тебя непутевую, еще уму учить? Об твой зад, я за семнадцать лет уже воз розг переломал, а толку нет. Наела понимаешь бронь, а ну брысь. — рыкнул на дочку трактирщик и та, прикрывая зад руками убежала на кухню.
— Молодец Станислав. Я думал с убытком будем. — похвалил прозорливость трактирщика дед Семен.
— Да пустяки, я и подороже мясо готовил — махнул рукой трактирщик.
Дочь явно пошла в отца. Высокий плотный мужчина, с мощными руками и русой бородой лопатой до пупа. Если дочь имела чрезмерно большую верхнюю и нижнюю части тела, то отец имел неменьшую среднюю. Короче пузо у него было огромное.
Я приступил к трапезе. Хоть я и провалялся весь день, но есть хотелось так сильно, словно на мне пахали все это время. Ребята из десятка не отставали от меня, так как они, как раз и пахали весь день.
— Завтра в столовую мясо сдам, так что ты сегодня набери сколько нужно. — успевал разговаривать со Славой десятник.