Реку транспорта и прохожих, ограждали две сплошных стены зданий, так и тянущих зайти внутрь посмотреть и совершить покупку. Их периодически разрывали перекрестки, после которых стены снова смыкались и казались еще более плотными. Даже часть тротуара, была отвоевана у людей, торговыми автоматами. Они стояли рядками, практически везде. Как и здания их оплетали трубы. От некоторых из них — таких как автомат с газетами — уходили пневмотрубы по которым подавался товар, от других нет. Все автоматы были: красивыми, медного цвета, покрытые разными узорами, с рычажками, клавишами на длинных ножках, указателями и надписями — они выглядели для меня, очень притягательно. Была бы возможность, обязательно что-нибудь из них прикупил.
Плотность застройки в центре города, была несопоставима с плотностью застройки внутри секторов. Там царили свобода и раздолье, тут теснота, там была произвольная застройка, тут четкие, геометрически правильные ряды. Но тут было богатство, а там бедность. Интересна была и доставка людей при такой-то плотности. Перед нами ехал автобус без крыши, а если быть точным, бежал на насекомоподобных лапках в множестве расположимся под днищем транспорта. Он иногда останавливался, поджимал лапки под себя и садился на брюхо; спускался небольшой трап и люди выходили и заходили. Казалось бы, нормальный автобус, для этого мира. Я даже так и думал, до следующей остановки. Это насекомое остановилось около четырехэтажного дома, на плоской крыше которого проходила вечеринка. Автобус стал подниматься вверх на вытягивающихся лапах, пока не достиг крыши и не выгрузил людей.
Подъезжая к центру города, увидел, что окружающая роскошь попыталась выйти на новый уровень. Появились банки, музеи, театры. Были тут и жилые здания — особняки. Каждый такой особняк был небольшим дворцом и если простые здания, пытались отличаться друг от друга, то дворцы, были разными. Дом сумасшедшего ученого, стоял по соседству с восточным дворцом. Деревянный — что сразу бросилось в глаза и вызвало удивление — особняк, украшенный художественной резьбой и сам по себе представляющий произведение искусства, стоял напротив панельной пятиэтажки, шириной в один подъезд. Видимо так местные представляют фантастический дизайн будущего. Похоже, даже очень! Как ни странно, действительно выделяется из окружения и захватывает дух своим видом. Если в толпе сумасшедших появится один здравомыслящий, он будет точно так же выделяться.
Часть зданий выглядела гораздо элегантней соседних. Я не сразу понял в чем дело — оказалось нет труб! По сравнению с соседями, эти здания были практически голыми. Одна-две трубы на грань здания, это ничто, по сравнению с опутывающими город трубными лианами. Шпиль каждого такого здания был в форме рыцарского копья: вытянутый конус с крупным круглым набалдашником на конце. Уличные фонари обзавелись точно такими же по форме шпилями.
Все здания стали гораздо выше. Они словно соревновались между собой — кто из них сможет достичь новой высоты. Выиграл хозяин города — центральное здание, башня коменданта, башня мага. Достаточно сказать, что в высоту она превышала стены города. Может, она была равна Эйфелевой башне, может нет, к сожалению, я не был в Париже и не могу сказать, так ли это. Вся башня была разделена на три секции:
— Нижняя, — большой дворцовый комплекс, в который как в "Рим" вели все дороги, монорельсы и трубы.
— Средняя, — скругленная башня, усыпанная лифтами.
— Верхняя, — самый большой шпиль в городе. Форма его была такая же, как и у фонарного столба или здания что стояли без труб, но высота… она была несопоставима.
Большую площадь занимал парк — сплошной зеленый газон, украшенный тропинками и замощенными площадками. Во всем парке, было всего одно дерево. Это был дуб метров двадцати в высоту и широкой кроной. Тут он выглядел величественно, но не так уж и далеко за стеной, валялся бы в горе мусора — слишком мелок. У дуба стоял парадно одетый страж. В сверкающей кирасе. За спиной солидный баллон, в руках оружие с широким раструбом. Не понятно для чего он там был — потушить или наоборот сжечь охраняемый объект. Под дубом, расположилось на пикнике, множество людей. Я увидел детей, впервые в этом мире. Их было совсем немного, но они были — беззаботно бегали и играли.