Жженый удивился, почему меня не интересует убийство очередного кавказца, если я веду эту тему. Я сказал, что веду много тем.
Зазвонил телефон. Жженый поговорил и по обыкновению принялся паясничать:
– Вот, мил-человек, тоже преинтереснейшее дельце. Давно преступников вычислили и следим за ними, наблюдаем. Пасем, так сказать. Вы спрашиваете, почему не арестуем?
Ничего подобного мы не спрашивали.
– А зачем раньше времени дергаться? Мне, может, доказательства нужны, чтобы были как дважды два – четыре. А может, мне такие доказательства нужны, чтобы дважды два выходило восемь. А может, мне и совсем никаких доказательств не нужно. Без доказательств, милчеловек, оно как-то удобнее получается. Вот и ходят они у меня на веревочке. Никуда, родимые, не денутся. Это они думают, что свободные, а они у меня вон где, – Жженый сжал кулак. – Я, может, их и вовсе арестовывать не буду. Может, они мне на что сгодятся?
Жженый плотоядно улыбнулся. Я глядел на него с ненавистью.
– Это подло, – ни с того ни с сего выпалила Настя.
– Вы тоже так считаете? – спросил меня Жженый.
– Я так не считаю.
– Иуда, – сказала мне Настя, задумчиво и грустно.
Я не успел удивиться «Иуде», как пришлось удивляться Жженому.
– Ошибаетесь, барышня, – сказал Петр Пафнутьевич. – Тут уж скорее апостол Петр отрекается от Учителя. Иуды в чистом виде в жизни практически не встречаются. Уж поверьте моему опыту.
Настя поверила. Я видел, что с ней снова происходила перемена – из куры она превращалась в оборзевшую борзую. Пока что превращение происходило внутри, внешне почти не проявляясь. Но оно непременно проявится. Жди, Жженый.
– Кстати, вам знакома эта вещь? – спросил Жженый и положил на стол Настино кольцо. Или перстень, я не разбираюсь. Неважно. Важно, что Настино.
Я сжал челюсть. У Насти покраснели уши.
Нет, эта вещь нам не знакома.
– Кто бы сомневался, – сказал Жженый. Разочарование в его словах странным образом смешивалось с иронией. – Это кольцо, – Жженый взял паузу, – или перстень нашли в кармане Гургена.
– Мало ли что Гурген носил в карманах, – сказала Настя.
– Какой Гурген? – спросил Жженый.
– Которого убили.
– Я вам не говорил, что убитого звали Гурген.
– Хули ты выебываешься, – сказала Настя. Ласково, слегка по-матерински.
Мы помолчали. Жженый сказал, что предпочел бы общаться на «вы». Настя согласилась.
Я подумал, что было бы хорошо брать ее с собой на все встречи с Жженым. При ней я чувствовал себя совершенно спокойно. Тем более Жженый совсем перестал обращать на меня внимание.
– Как вы думаете, что может означать эта гравировка?
– А. Ф.? – спросила Настя.
– А. Ф., – ответил Жженый.
– Александра Федоровна, императрица всероссийская, – сострил я. Никто на меня даже не посмотрел.
Жженый спросил, что у Насти в сумочке. Настя сказала, что у нее в сумочке сто пятьдесят тысяч рублей. Жженый поинтересовался, всегда ли она носит в сумочке такие суммы. Настя сказала, что не всегда. Но сегодня она должна была дать взятку одному мудаку.
– Мне кажется, А. Ф. может означать Анастасия Филиппова, – выпалил Жженый.
Я и не знал, что у Насти фамилия Филиппова. Я, честно говоря, вообще ничего о ней не знаю.
– С тем же успехом А. Ф. может означать Анна Фендгельгауз, – сказала Настя.
– Или Алиса Фрейндлих, – впервые за день вставил я что-то дельное.
– С Фрейндлих Гурген не встречался, – невозмутимо заметил Жженый.
Он даже не скрывает, что знает, с кем встречался Гурген.
На веревочке… Думаем, что свободные… Ничего такого мы уже не думаем.
– Можете написать, что дело об убийстве будет раскрыто в самое ближайшее время, – сказал Жженый, по-прежнему обращаясь к Насте. – Но есть проблема. Дом, где убили Ашота Гркчяна, собираются, понимаете ли, сносить. Буквально на днях. Инвестиционный, так сказать, проект, будь он неладен. Во что город превратили, прости господи, подумать страшно. Посмотришь по сторонам – и такая, знаете ли, тоска берет, а иногда и не только тоска, честно вам скажу, как на духу, – злоба.
Я подумал, а Настя сказала:
– Прекратите паясничать.
Жженый не прекратил:
– До шуток ли, барышня, – Жженый вдруг обратился ко мне:– Честное слово, коли б не служба, так и махнул бы в вашу партию. В этот самый «БАНан».
– Какой «БАНан»?
– В котором вы состоять изволили.
– Я вам не говорил, что состоял в «БАНане».
Жженый засмеялся, а потом попросил Настю и мне сказать, чтобы я не выебывался. Настя сказала.