– Очень интересная история, – сказал Перкин. – Может, вы нам про каких других интернационалистов расскажете? Более, так сказать, достойных для подражания.
– Не надо, – говорю, – Владлен Макарович, иронизировать. Знание истории еще никому не мешало. История, как известно, не что иное, как политика, обращенная в прошлое. Были в истории интернационализма и более яркие страницы. Возьмем, к примеру, командира первой интербригады генерала Клебера. При чем тут Клебер, если Клебер был французским генералом, спросите вы?
– Никто у вас ничего не спрашивает, – вставил вконец оборзевший Перкин.
Я сделал вид, будто не заметил злобного выпада.
– Генерал Клебер – это псевдоним венгерского коммуниста Лазаря Штерна. Прекрасный был командир: под Мадридом полбригады угробил, но Мадрид отстоял. И прозвище у него было Спаситель Мадрида. Не какой-нибудь Мадридский Мясник, а Спаситель. Правда, его вскорости отозвали в Москву, где и впаяли пятнашку за шпионаж и контрреволюцию. Умер он в 54-м в Озерлаге. Представляете, на дворе 54 год, Сталина уже нет, а Спаситель Мадрида в Озерлаге коньки отбрасывает.
– Не менее поучительная история, – сказал Перкин. Ну не скотина ли?
– Такая вот, товарищи, героическая история интербригад, в честь которых мы и создаем сегодня свою маленькую Интербригаду.
Зачем я сказал «маленькую»? Сегодня явно не мой день. Пора закругляться. К счастью, на память пришел датский король Кристиан X. Когда гитлеровцы захватили Данию и приказали всем датским евреям носить шестиконечные звезды, король вышел на улицу, и на рукаве у него красовалась шестиконечная звезда. Приказ пришлось отменить.
Мужественный датский король всегда вызывал у меня восхищение. Сидит себе во дворце семидесятилетний старичок. Скорее пленник, чем король. Он и до оккупации-то не много чего решал, а тут уж совсем декорация.
Кругом эсэсовцы со змеиными свастиками, зашуганные датчане, а из дворца выходит Кристиан Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбург, адмирал британского, шведского, норвежского и германского флотов, генерал-полковник прусской армии, – с шестиконечной звездой. Попробуйте троньте. И остальных с такими же звездами – попробуйте.
Рассказ вышел вполне уместным и трогательным. Могу же, если постараться. Если не паясничать. Скучно, конечно, если не паясничать, зато выходит неплохо. И все же конец я смазал.
– Наберите, – говорю, – в Яндексе «Капли датского короля видео». И вылезет клипчик. Хороший клипчик. Выезжает из дворца этот король. Верхом на лошади с желтой звездой. То есть выезжает, разумеется, не король, а актер Мигицко. Ну который с Боярским на «Зенит» ходит. Но в данном случае нас, разумеется, интересует король, а не актер Мигицко. Едет, значит, король Мигицко на лошади. С желтой звездой. Там видеоряд черно-белый, только звезда желтая, так что видно, что она желтая, не ошибетесь. И все тоже видят, что он со звездой. И тоже начинают себе звезды лепить – на одежду, на дома, на машины. Один мальчик даже на собачку писающую налепил. В Дании вообще мальчишки шустрые. Помните Андерсена? Там же именно мальчишка крикнул, что король-то голый. Но это, конечно, не тот король. Не который Мигицко. Мигицко-то как раз одетый. В мундире. И со звездой. Короче говоря, в конце клипа все датчане – со звездами. А эсэсовцы смотрят и не понимают. Бесятся, суки. И музыка такая замечательная играет. Из Окуджавы. Капли датского короля пейте, кавалеры, пейте, пейте, кавалеры…
– А вы бы поменьше пили, – раздался визг с задних рядов, и я увидел возвысившуюся над сонными людскими головами Людочку. – Вы только посмотрите на него, – кричала Людочка, хотя каждый желающий мог спокойно смотреть на меня по меньшей мере последние полчаса.
– Я не пьяный, – зачем-то сказал я. Когда человек говорит, что он не пьяный, ни у кого не возникает сомнения в том, что он пьян как сапожник.
– Оно и видно, – злорадно сказала Людочка.
И понеслось. На трибуну один за другим выбегали банановцы и поносили меня на чем свет стоит. Точнее сказать, выбегали одна за другой, поскольку среди моих хулителей женский пол решительно преобладал.
Людочка объявила, что я унижаю женщин. Не забыла былых обид и активистка из «Города-сада».
Меня обвиняли в алкоголизме и хамстве, в беспринципности и безыдейности, в разнузданности и в разухабистости, в отсутствии политической позиции и в половой распущенности, но – по большей части – все-таки в алкоголизме.