Однако Громбова слова Пожрацкого совсем не смутили, как не смутили бы вообще никакие слова.
– Свободных и неограниченных в правах белых это сильно тревожило, – продолжал он. – И они создали Американское колонизационное общество. Очень странная организация. Мягко говоря, разношерстная. В ней объединились филантропы и расисты, борцы за отмену рабства и плантаторы. Все они считали, что свободным неграм нечего делать в Америке. Лучше им уехать обратно в Африку, для их же собственного блага.
– Почему?
– Во-первых, негры безнравственны. Во-вторых, склонны к преступлениям. В-третьих, они никогда не смогут стать нормальными гражданами из-за умственной неполноценности. Заметьте, я этого не утверждаю. Более того, я с этим не согласен. Так говорили члены Американского колонизационного общества. – Громбов сделал паузу. – В-четвертых, негры отнимают рабочие места у белых. И наконец, плантаторы уверяли, что свободные негры подбивают рабов к восстаниям.
Общество получило поддержку конгресса. Не только моральную, но и вполне материальную – сто тысяч долларов.
– Завтра же обращаюсь в конгресс за поддержкой, – снова встрял зам по финансам, которому на этот раз велели заткнуться хором.
– Мы обсудим этот вопрос, – сказал Громбов, – но сейчас я хотел бы продолжить. В 1820 году первый корабль с неграми отплыл в Западную Африку, где они основали колонию и назвали ее Либерией. Название, как вы поняли, происходит от слова «свобода». Колонизационное общество продолжало работать – выкупать рабов и оплачивать им переезд в Либерию. Люди со злыми идеалами делали доброе дело.
– Не надо намеков, – закричал вконец захмелевший Троеглазов. – Мы люди с добрыми идеалами и дело делаем доброе.
– Как вам будет угодно, – сказал Громбов. – Оказалось, что негры, пока жили в Америке, стали настоящими янки, ловкими и предприимчивыми. Они провернули сделку с вождями местных племен. Подарили вождям разных полезных товаров: шесть ружей, ящик бус и два ящика табака – на общую сумму в пятьдесят долларов и получили в обмен прибрежную территорию. А потом начали просто-напросто захватывать приглянувшиеся земли. Довольно скоро республика Либерия стала независимым государством.
– И что дальше?
– Казалось бы, недавние рабы должны быть гуманнейшими людьми. Ничего подобного. Американские переселенцы называли себя американцами или америко-либерийцами, а местных негров считали людьми второго сорта, безнравственными, преступными и умственно ограниченными. Всячески их притесняли и ограничивали в правах. Если в других африканских странах белая верхушка правила черным населением, то в Либерии черная верхушка выходцев из Америки угнетала черных же аборигенов. Местные негры, составлявшие громадное большинство населения, оказались в точно таком же положении полурабов, в каком пришлые негры еще недавно пребывали в Америке.
– Ужас, – встрял Пожрацкий, но на этот раз никто не велел ему заткнуться.
– Чем все закончилось? – спросила Настя, которую, к моему глубокому удивлению, история либерийских негров задела за живое.
Громбов, к еще большему моему удивлению, мастерски выдержал паузу и закончил речь:
– Сейчас Либерия занимает сто восьмидесятое место по ВВП на душу населения. Ниже Эфиопии и Афганистана.
– Почему? – спросила Настя.
Громбов сдвинул брови:
– Потому что рабы всегда остаются рабами.
Воцарилось неловкое молчание.
– Ерунда, – закричал я. – Троеглазов ужрался, но он прав. Просто люди со злыми идеалами не могут делать доброе дело, а мы люди доброй воли и самых высоких идеалов.
Я был пьян, расслаблен, доволен и окрылен открывшимися перспективами. Будущее рисовалось в самых радужных красках.
Часть третья
I
Я ошибался. Первый тост, произнесенный мною в качестве лидера Интербригады, пока что оставался единственным. Не до тостов. Каждый второй день – подъем в девять утра. В остальные дни – раньше.
Встречи, заседания, пресс-конференции, интервью, митинги, акции, согласования – голова, казалось бы, кругом. Но ничего подобного. Голова идет кругом исключительно от безделья, а плотный жизненный график, напротив, фиксирует голову и раскладывает ее содержимое по полочкам.
Еще я понял, что победить алкоголизм может только необходимость рано вставать. В принципе, я осознал этот факт достаточно давно. Когда был на военных сборах. Больше бутылки на четверых мы после отбоя не пили, поскольку за отбоем неумолимо следовал подъем. К сожалению, после сборов открытие позабылось на долгих 15 лет.