В эту самую минуту я валялся на диване и смотрел Лигу чемпионов. Рядом примостилась Настя, положив голову на мой несколько округлившийся на казенных харчах живот.
– Делом надо заниматься, а не смотреть всякую ерунду, – промурлыкала она.
– Каким делом?
– Мы – политики.
Я засмеялся:
– Нигде нет столько политики, как в футболе.
– Что за чушь?
– Ты разве не знаешь, что вся новейшая история нашей страны целиком и полностью зависела от футбола.
Настя не знала. Я, признаться, тоже не знал. Однако, импровизируя на ходу, выстроил довольно стройную концепцию.
Итак, в 1952 году сборная Советского Союза впервые официально участвовала в международных соревнованиях. В олимпийском турнире. Вылетела на стадии 1/8 финала, проиграв злейшим врагам – титовской Югославии. И всё – конец эпохи. Тут же умер Сталин, и началась оттепель.
Расцвет новой – хрущевской – эпохи приходится на победы сборной на Олимпиаде 1956 года и чемпионате Европы 1960 года. Через год после триумфа на Евро-60 XXII съезд партии принял программу построения коммунизма к 80 году.
Действительно, если на Олимпиаде и Евро победили, так коммунизм построить – раз плюнуть. И построили бы, но сборная подкачала.
В финале чемпионата Европы 1964 года советской команде пришлось играть с очередными злейшими врагами – франкистской Испанией. Перед матчем тренеру Бескову сказали, что проигрывать нельзя ни в коем случае. Всякий риск нужно исключить, поэтому он, Бесков, должен поставить пять центральных защитников.
– С ума сошли? – возмущался Бесков. – Мы так никогда не играли. Так вообще нельзя играть.
– Этот решение Политбюро, – ответили Бескову. – Оно не обсуждается.
Естественно, пять центральных защитников мешали друг другу, и наши проиграли. Как бы подтвердив преимущество франкистского тоталитаризма над советским.
А советский народ и направляющая его компартия воочию узрели хрущевский волюнтаризм. Короче говоря, 21 июня сборная СССР проиграла испанцам, а уже 14 октября Н. С. Хрущев был снят со всех партийных и государственных постов.
Но успехов в футболе по-прежнему не было, поэтому коммунизм к 80 году построить не удалось.
На чемпионате мира 1982 года сборной СССР руководили сразу три тренера – Бесков, Лобановский и Ахалкаци. Такая же неразбериха творилась и в руководстве страны, где разные кланы боролись за власть при больном и впавшем в маразм Брежневе.
После 82-го наступил короткий период безвременья в стране и футболе, но весной 1986 года вставший у руля сборной Валерий Лобановский начинает ее перестройку, а вставший у руля страны Михаил Горбачев на встрече в Тольятти впервые произносит слово «перестройка».
В 1988 году мы выиграли олимпийский турнир и стали вице-чемпионами Европы. 88-й – это год наивысшей популярности М. С. Горбачева и проводимой им политики перестройки и гласности.
В 90-м сборная Лобановского бесславно выступила на чемпионате мира, и Советский Союз приказал долго жить. Что толку быть вместе, если на чемпионате сборная проигрывает каким-то румынам?
– Здорово! – закричала Настя. – Футбол – это то, что нам нужно. Там же непочатый край работы.
– Не могу с тобой не согласиться, учитывая, что «Зенит» пропустил от «Малаги» уже третий гол.
– При чем тут «Зенит»? – вопила Настя. – Там же расизм! Ваши фанатики…
– Фанаты.
– Неважно. Они же фанатики?
– В общем-то, да.
– Ваши фанатики обижают афроамериканцев.
– У нас нет афроамериканцев.
– Я не могу назвать негра негром, – возмутилась Настя. – Это неполиткорректно.
– Совсем недавно ты называла азербайджанцев хачами.
– Не напоминай мне о прошлом. И не сбивай. Фанатики обижают афроафриканцев.
– Говори лучше «чернокожие футболисты».
– Зануда, – вздохнула Настя. – Лучше скажи, как именно их обижают.
– Кричат «У-у-у», бросают шкурки от бананов.
– Отлично, – сказала Настя. – То есть, конечно, плохо, но мы вписываемся.
– Хорошо. Пойду за бананами.
Настя опять вздохнула.
– Идиот. С тобой невозможно серьезно разговаривать. В футболе крутятся огромные деньги.
Что ж, если серьезно, Настя говорила дело. Отсосать грант на борьбу с футбольным расизмом – это идея. Хорошая идея. Я спросил, когда приступаем к работе.
– Через три недели, – ответила Настя.
– Почему через три?
– Потому что послезавтра я уезжаю в Канаду.
В Канаду? Что за бред?
– В Канаду. К родителям, – сказала Настя.