Интердикт. Юлия Прим
Однотомник. Строго 18+
В тексте присутствует нецензурная лексика и красивые, правильные сцены эротического содержания.
Автор не пропагандирует подобный образ жизни. Всё нижеописанное является художественным вымыслом.
Аннотация:
На шестнадцатилетие Он подарил Ей крылья, а сердце отдал и того раньше.
И вот Ей восемнадцать. Он старше. Опытнее. Спокойнее. У него давно отношения, невеста, а Она —профессионально разводит на деньги конкурентов отца. Играет роль прожжённой эскортницы. Вместо балета, теперь танцует стриптиз и привлекает Его внимание всем, чем только возможно.
Он — её Ангел. Она — его маленький Демон... Им бы просто быть вместе. Не сопротивляться судьбе. Но против этого семья, обстоятельства и даже церковь.
Все герои совершеннолетние. Цикл: Запрет. 5 ярких, эмоциональных историй о парах, которым нельзя быть вместе. Однако, они нагнули Судьбу, потому что решили иначе…
Мажор | сжигающая страсть | любовь | запрет | эскорт | очень откровенно и эмоционально | желание забрать своё | поиск своего места в мире | друг брата | современная интерпретация «Ромео и Джульетта» | междоусобица | хэ
Добро пожаловать в мой Рай, к которому пока не подобраны ключики. История Алексея Капулова (Капы) и Катерины Бероевой (младшая сестра Берса).
Как обычно, напрямик к счастью, через боль и осколки.
О Любви и с Любовью.
Ваша Я.
6 января 2026 г.
Пролог
Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства©сп 3:14¹
-Катерина-
Католический собор. Деревянная кабинка для отмаливания грехов на исповеди. Неплохая шумоизоляция с внешним миром и совсем тонкая рельефная решетка, что прячет в тени лицо грешника, от чистого послабляющего взгляда святого отца.
— Обожаю, — уверяю своим сбитым дыханием, в то время как тот, на кого никак не могу насмотреться с раннего детства, ритмично поднимает и опускает меня на свои колени. Вырывает из груди стоны, глушит их отголоски яростными и несдержанными поцелуями.
Под моими пальцами плотная мужская рубашка и стальные мускулы. Воскресенье. Церковная проповедь в самом разгаре. Толстая деревянная стенка отделяет нас от родных и той ненавистной блондинки, что зовётся его невестой; от прочей толпы и десятка священнослужителей. А здесь, в небольшой деревянной каморке: я, он, душный воздух. Один на двоих, запах обжигающей похоти.
Неконтролируемое желание, что преследует обоих с того самого момента, как осмелились друг друга попробовать. Один взгляд — как запал быстрого фитиля. Моментальный взрыв и ударная волна, расходящаяся по всему телу.
Распространение этого пожара сдерживает только большое количество поцелуев. И они же заставляют просить о большем: дышать с ним; стонать громче; становится пластилином под горячими мужскими пальцами.
Сколько лет, до момента совершеннолетия, я мечтала о нём? Создала себе собственный фетиш, в то время как Лёшка принципиально обходил меня стороной. Держал на расстоянии вытянутой руки. Оберегал. Защищал.
Не пялился на меня так откровенно как остальные. Пусть даже и украшал моё тело своими работами. Профессионально переносил на кожу эскиз, а под неё впрыскивал очередную дозу обожания к себе.
Лёшка никогда не смотрел на меня… Так, как сейчас. И даже собирался жениться, а я...
— Люблю тебя, — стону в его приоткрытый рот. Отбиваю каждый слог о стенку чужого горла. Кусаю его губы. Засасываю между своими.
— Кать..., — молит он о пощаде, сгустив голос до звериного рыка.
Теперь уже я задаю новый темп: быстрый, неистовый. Потому что не хочу его отпускать. Ни к кому. Никуда на свете! Сутки не видела. Не прикасалась. Изнемогала. Слишком соскучилась!
Сейчас моё время. Пусть здесь. Пусть не вовремя.
Платье давно сползло по плечам. Тело покрылось слоем испарины. Объёмная грудь, по бокам которой им высечены чёрные пушистые крылья, едва ли не скачет перед мужским лицом. Дразнит стоячими, бордовыми сосками. Колышется пёрышками ожившего эскиза.
Лёшка не сдерживается, захватывает губами упругую плоть, сковывает ладонями мои бедра, фиксируя их в наивысшей точке. Едва не выходит из меня, заставляя опустошить нутро яростным возгласом неудовольствия.