— Я имею право выбирать сама: где и с кем, а не жить по твоей указке! — всё же пытаюсь протестовать, задирая голову на высокое здание, в котором уже была пациенткой. Нос сломала. По дурости в школе.
Вернее, полезла драться с одним идиотом за очередные обидные слова, а он приложил меня в стену, рядом с которой стоял. Моя месть за это членовредительство лишила его пару-тройки здоровых рёбер. Жаль только, злорадство от этого было совсем не долгим. Да и Капа, из-за этого инцидента, вновь влетел под заслуженное наказание.
Дальше так продолжать было нельзя. Характеристику подобные выпады ему портили знатно. Про свою я особо не думала, но именно этот момент сподвиг меня на сближение.
Пришлось пройти с ним ни один курс самообороны и доказать, на деле, что я не нуждаюсь в защите. Подобного больше не повториться. Справлюсь и уложу болевым приёмом любого, кто посмеет отозваться обо мне плохо... А нос...
Папа быстро замял это дело и правдоподобно соврал окружению, что я всегда хотела переносицу «слегка у́же». Так почему же он, имея неограниченные возможности, не может побаловать наследницу качественной ринопластикой?
Следующий мой визит сюда произошел лет в тринадцать. Я запоздало узнала о том, что Капулов собирается жениться и попыталась порезать вены.
Видимо, мой ангел-хранитель привык бдеть по ночам. Меня продержали в элитной палате неделю. До полного морального и физического восстановления; для согласования шлифовки шрамов в дальнейшем.
Лёшка даже и не узнал о произошедшем идиотизме. Папа замял моё отсутствие очередной отговоркой.
Хороший у меня родитель. Понимающий. Всем бы таких…
— Имеешь право? Так приведи мне этого ублюдка, я с ним поговорю по-мужски, — открыто ухмыляется папа. При этом родной голос насыщается нотками азарта, игры. Особого ража, с которым он принимает к осмыслению мою ставку.
Виктор Бероев — это всегда один бесконечный и баснословно дорогой аукцион. А что выступит на нём в виде лота... Я? Или, например, моя девственность. Жизнь? Не столь важно.
Хотя, достаточно интересно, в какую сумму любящий отец оценил бы последнее?
— Катерина, — давит он на меня тяжестью. — Если этот твой пацан со стальными яйцами, то где он сейчас? Набери, — протягивает мне свой телефон, призывая к ответу за выше озвученное. — Пусть выкупит тебя. Пусть докажет мне, что сможет исполнять все твои капризы и достойно содержать. Пусть заявит на тебя какие-то права, а не отсиживается в кустах, после того как сравнял мою дочь с дешёвыми шлюхами.
— Он сравнял или ты? — вспыхиваю гневом так, что щеки бесконтрольно становятся алыми.
— Деточка моя, — ощутимо теряет терпение папа. — Я ни одному е*лану до твоего совершеннолетия не позволил тебя где-то и как-то зажать. Зато собрал вокруг тебя армию фанатов и одну из величайших картотек с компроматом. Кто мне помешает после этого ещё и продать тебя подороже, прорубив окно в шикарное будущее? Ты или какой-то прыщавый переросток?
Молчу, стивнув зубы, а он звучно хмыкает, наверняка считывая моё поведение за проявление слабости.
Прикуривает, опуская стекло. Отсылает воздушный поцелуй одной из девушек с испорченной фотосессией. Та смутившись, неестественно улыбается по самые десна, а папа игриво бросает к её ногам одну из своих визиток.
— Поэтому мама от тебя и ушла, — всё же раздуваю ноздри от злости. — Ты чудовище.
— Не больше, чем ты, — фыркает он. — Яблоко от яблоньки, Катюш. А маму я сам выгнал, узнав об её измене. Только вначале пустил её по кругу. Знатное получилось видео напоследок. Столько воспоминаний и разом задействованных лиц. Все как один известные личности. Как-нибудь покажу тебе это кино, раз ты теперь считаешь себя взрослой.
Звучно сглатываю, перекрывая для себя его смех. В висках долбят басы, под кожей ощутимо вибрируют звуки. А он продолжает, выдыхая комками дым:
— Столько лет прошло, а они все до сих пор ссут, что я могу обнародовать это видео. И полетят к чертям должности, браки и головы. Пожалуй, оставлю этот компромат тебе в наследство. В случае чего такое кино всегда прикроет твою голую задницу и распахнёт перед тобой любые закрытые двери. А сейчас вышла, — командует холодом стали. — И вернула себе статус, которого так по-дурацки лишилась!
Открываю рот, чтобы опротестовать, но он затыкает заносчивым продолжением:
— И с губами что-то сделай. Пусть через пару дней не останется и следа от этого отёка и травмы.
— И сколько ты прикажешь мне здесь торчать?