— Захотелось воды и умыться, запрещено?
Нагло вскидываю бровь, лишая девушку возможности высказаться. Палата класса Люкс. Персонал знает, что с клиентами порой лучше держать язык за зубами.
Цепляю боковым зрением своё отражение в зеркале, пока она приходит в себя для ответа. Перемещаю фокус взгляда на свои волосы — какие-то тусклые, спутанные, под глазами пролегли видимые тени. Губы обескровленные, светлые, с синевой на месте утренней раны.
В общем, выгляжу порядком хреново... Реально больная с виду. И не только на голову!
— Со мной всё нормально. Умоюсь и лягу. Не наводите панику, — прошу её тише.
Санитарка недоверчиво кивает и тихо выходит за дверь. Я иду в ванную приводить себя хоть в какой-то порядок.
Позже выхожу одеваться, заранее удостоверившись, что начальство не поднято и никто не ожидает в новым катетером и обновлённым лекарством для неведомой капельницы. На всякий случай подпираю дверь стулом, а комком из салфеток блокирую замок на балконной двери. Так, она не закроется от ветра, а я не угожу в свою же ловушку.
Обезболивающее в карман, туда же наличку. Плотные, поддерживающие мышцы шорты вместо привычных трусиков танго или веревочек-стрингов.
Упаковываюсь по полной. Аккуратно выхожу на балкон, что тонет в тени. До парковки отсюда пару сотен метров.
Капюшон на голову, поверх пучка волос. Рюкзак за плечи.
Перелезаю через перила, стараясь не думать о проведённых надо мной манипуляциях и швах, которые вполне могут разойтись, при одном неловком резком движении. А мне ещё танцевать и резюмировать шпагат. Оба. И поперечный в этом случае...
— Справлюсь, — подначиваю сама себя, выбираясь на улицу.
По стеночке, к углу здания, к парковке.
Беру первое попавшееся такси, называя адрес клуба.
— Плачу двойной счётчик, если будешь на месте через полчаса.
— Буду, — ухмыляется азартный водитель. Тёмные глаза загораются праведным блеском, губы выводят улыбку.
— Меньше слов, — прошу, устало прикрывая глаза. — Если вдруг усну — разбуди. Получишь сверху двадцатку.
Соглашается, а я всё же плавно отъезжаю в бессознательное состояние. Открываю глаза уже по факту, на знакомую вывеску. Парень указывает на часы, счётчик и требует чаевые за крепкий кофе.
Сую ему европейскую сотню. Не жалко. Получу здесь место — за вечер буду собирать в десять раз больше только на чаевых, что затыкают под резинку трусов или чулков, если первые сняты.
Рюкзак. Кофе. Неспешные шаги. Представляюсь секьюрити, что дежурит на входе. Амбал сверяет списки, а я порядком удивляюсь его умению читать. На лице парня явное отсутствие признаков интеллекта, при этом он в разы шире и пугающе выше меня.
Стою, не решаясь язвить. Жму губы, под толстым слоем помады. Впиваю ногти в ладони. И подбираю аргументы под свое опоздание. Начало в шесть, но народ всегда собирается раньше.
— Проходи, — кивает он глухо, и я мгновенно ретируюсь, не дожидаясь повторного приглашения.
Захожу в темный коридор и иду сторону в полумрака, что рассеивается среди ярких вывесок неона и направленных точечных подсветок софитов.
Оказываюсь в основном помещении. Смотрю на сцену, прозрачный подиум, уходящий в зал. Зависаю взглядом на подвешенные объёмные клетки и стальные шесты на специальных возвышенностях. А также мажу взглядом по кучке таких же, как я, соискательниц на два вакантных места.
— Фамилия? — презрительно хмыкает один из сотрудников, на чьей груди красуется золотой бейдж с наименованием должности и именем, что я не читаю. Сканирую холеную внешность, короткие светлые волосы, пиджак, поверх дерзкой футболки.
Ему лет двадцать пять. Себе цену знает, другим — тем более.
Расслабляю пальцы вокруг стаканчика с кофе и удерживаю его более свободно. Скрываю в этом отвлекающем жесте всё своё внутреннее напряжение. Проговариваю свободно:
— Бероева.
— Ты та, что ещё и балерина? — ухмыляется он, явно припоминая присланное мной резюме с комплектом разнообразных фото. — Окей. Выбирай позицию и музыку. Покажи, на что способна. Начальству зашла такая эстетика.
— Шест и Сэм Браун, — заказываю без спешки, плавно пожимая плечами.
— По классике пройдёмся? Ну что же, — игриво подмигивает повесевший парень, отсылая наверх диджею: — Включи чёрному лебедю тётушку Сэм и камеры активируй сразу! Посмотрим, чего стоит девчонка!
Присаживаюсь на край дивана, не заходя в толпу, что наблюдают за мной с особым остервенением. Привычно, как и в любой подобной стезе, все, за глаза желают мне поскользнуться или того хуже. А на губах тянут улыбки и даже приветственно машут.