Мой комплект для первого выхода в зал, на этот случай, был продуманным, игривым и многослойным. Новый, неизвестный человек, вначале должен попытаться расположить к себе искушённую публику. Показать товар лицом; удивить; завлечь, раззадорить. Заставить ожидать и гадать, каким станет мой следующий выход? Вызвать желание ускорить и оплатить новое шоу.
Другие девушки, блуждающие сегодня по бесконечным кулуарам невзрачного закулисья, ощутимо заморачиваются с макияжем, что виднеется из-под краёв маски; играют с яркими деталями и невообразимым бельём. Я же, наоборот, стараюсь слиться с серыми стенами, вспоминаю уроки отца, не прошедшие даром.
К своему совершеннолетию он научил меня неплохо владеть навыками невербального общения. Считывать неприметные посылы малознакомых людей в мимике, жестах.
Однако с теми, кого знаешь давно «от и до» — это искусство практически не работает. Мозг будто блокирует информацию, закрывая глаза на знаки, посылы, сигналы, что несут в себе ложь и душевную боль. Срабатывает своеобразный инстинкт самосохранения — порой лучше не знать. Или не копаться в таком, как отец. Не зря же мудрецы разглагольствовали истину: меньше знаешь... Как минимум дольше живёшь. Как максимум — куда более счастливо. Именно этим я и собираюсь заняться в ближайшее время.
По сути, сегодня я действую от обратного: не рассказываю гостям сразу лишнее о себе. При этом раскрываюсь по-новому с каждым скинутым слоем одежды: меняю атласное чёрное боди и тёмную балетную пачку на белый пушап и тонкие ажурные трусики, а после и вовсе обнажаю грудь, покрытую тёмными перьями.
Полоска чёрная, полоска белая: какая была бы следующая, если бы можно было вывернуть душу?
В общем-то, всё в моём образе, как и я сама, не являются столь однозначным: даже туфли на высокой шпильке с платформой — спереди чёрные, сзади белые. Намекаю на посыл об обретённой невинности? Скорее всё же о душе́, об которую ещё не вытерты ноги. Пока. Папа в отъезде...
Выхожу под софиты, выделяющие стальной шест яркой точечной подсветкой.
Зал полный. Это ощущается кожей. Однако первым, на кого натыкаюсь взглядом — конечно же, является Капа. И всё. Остальное неважно.
Моя улыбка непреднамеренно ползёт по губам. Взгляд наполняется какой-то уверенностью и бесконечным упрямством. Я могу — этот посыл отдаётся в сердцебиении и разносится под кожей капиллярами и артериями. Я сумею — звучит уже менее глухо и глубже.
«Только для него» — обрекаю зал на своё полное безразличие. Внимание зациклено лишь на одном объекте, его глазах, мимике, жестах.
Совершаю оборот вокруг шеста. Скольжу каблуком широкую спираль по полу. Вывожу красивый шпагат. Не теряю взгляд. Верчусь вокруг него, как муха, которую проткнули острой иглой.
Тело до сих пор под ударной дозой из анальгетиков — можно вытворять всё, что захочу, ни один мускул не дрогнет.
Использую эти допы во благо.
Красуюсь перед Лёшкой, в образе чёрного лебедя, а ощущаю себя падшим ангелом под ажурной маской.
Верчусь на шесте. Держу его взгляд. Ласкаю пальцами сталь, атлас, сбрасывая с горячего тела ненужные слои одежды: чёрную балетную пачку и боди, что скрывает под собой истинную белизну. Распускаю локоны, укрывающие хрупкие плечи.
Взгляд Капы будто прилипший. Всё его тело ощущается с виду непробиваемым камнем. Одно моё слово, посыл, просьба — моментально окажется рядом, заберёт, унесёт, весь и полностью закроет собой.
Не сейчас. Рано.
Подтягиваюсь на руках в самую высь, чтобы самозабвенно упасть, под громогласный возглас сопереживающей публики.
Казалось бы, отпускаю руки, но всё же умело скольжу. Так же, как и в балете: нарушая привычный исход вещей. Только здесь стопорю свободное падение выходом в глубокую спираль, в районе двадцати сантиметров от пола.
Зал громко охает, а после взрывается яростными овациями и аплодисментами.
И неважно, какую купюру каждый был готов всучить мне «до». Вопрос в том, сколько они отвалят мне «после» подобного трюка? А у меня в рукаве спрятано и не такое. Если уж и постигать азы древнейшей профессии, то в довесок с упрямством, упорством и характером, что выделяет среди конкуренток.
Банкноты уже поднимаются выше рук. Выдыхаю с улыбкой, впервые осматривая быстрым взглядом весь зал. Время завершать трюки красивыми реверансами, собирать «камни»…
И даже здесь Капа задерживает возле себя дольше других. Медленно вкладывает деньги под телесную резинку чулок и напутствует неоспоримым: