— Я рядом.
«И,естественно, самый-самый» — отвечаю ему многословным взглядом, а после, сообщаю именно эту мысль распределителю с тихой улыбкой.
И дополняю резонно:
— Вот именно с ним я отсюда сегодня и уйду!
Просили самого щедрого клиента?
Да пожалуйста! Сбрасываю весь первый заработок в прозрачный куб под общие чаевые. Обычно туда скидывают только процент. Я — выгребаю всё разом.
— Друзьями нам с вами явно не стать, — сообщаю тем, кто торгует здесь своей красотой и харизмой гораздо дольше меня. — Но, надеюсь, конкуренция между нами будет здра́вая. Считайте, что я проставляюсь за первый рабочий день. На хороший коктейль для каждой здесь уже точно хватит.
— У тебя ещё два выхода, — смешком оценивает мой жест смотрящий за кадрами. — Если продолжишь в том же духе, того и гляди кубышка сегодня лопнет от натиска.
— Пойду переодеваться, — вывожу вежливой улыбкой, с осознанием, что заработаю сегодня максимум на такси. И то, скорее всего, его мне оплатит Капа.
Смешно и досадно, при общем количестве денежных сборов, но это дань будущему и возможность спокойно работать. Не задумываться о том, что свернёшь шею на чьей-то подножке или найдёшь один из костюмов порезанным в лоскуты...
— Двадцать минут до выхода, — резюмирует мужской голос за моей спиной. — Не трать время зря, если за это никто не доплачивает. Готовься.
Глупая
Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное©сп 3:1-8
-Катерина-
— Как я могу отблагодарить своего самого щедрого зрителя? — мурчу ласковой кошечкой, ожидая такси вместе с Капой у служебного входа.
Мои руки обнимают стальную шею, а губы периодически касаются ароматной кожи. Щёки ласково трутся об него, да и корпус тела, словно продолжая свой неведомый танец, плавно елозит.
На моих плечах его куртка, а вокруг шлейф его аромата. Возбуждающий, одурманивающий, окутывающий.
На улице прохлада и полный штиль. Во влажном воздухе любой запах становится ядерной бомбой. А если он к тому же любимый, желанный, то сносит крышу. Однозначно и бесповоротно.
— Кать, я долго это не выдержу, — парирует Лёшка, буквально считывая мои мысли.
— Я тоже, — мурлычу смеясь. Щёки пылают огнём, пальцы скользят по рельефным мышцам, горячей коже. — Поехали куда-нибудь. До утра меня никто не станет искать. Останемся только вдвоём.
— Я про клуб, — дёргано хмыкает он. — Завязывай, Катастрофа. Тебе здесь не место.
— Ревнуешь? А к балету нет? Там, на тренировках, парни меня куда больше лапают. А в поддержках, Капа, и вовсе крепко держат за задницу!
Нервный смех выбивает весь воздух из лёгких. Грудь содрогается. Сердце отчаянно долбится в его рёбра.
— Забери меня на сейчас. И не думай ни о чём лишнем. Любой танец в моём исполнении, наряде и без — это просто работа. Ты же видел мои глаза, правда? Всё, что было кроме неё, я направила на тебя.
— А если меня не окажется рядом? — грузно выдыхает он, прогоняя перед моими глазами череду неприглядных мыслей. Соня, дом, работа... У Капы не такой уж и резиновый график. Для каждого из моих выступлений в нём нет места.
— Не заставляй меня оправдываться за то, чего я ещё не сотворила, — прошу тише и расслабляю руки. Скольжу ими вниз, выпуская из объятий любимого.
Такси приближается. Водитель призывно моргает фарами.
— Две минуты, — заявляет Лёшка, заглядывая в салон. Усаживает меня, а сам достаёт телефон и отходит в сторону.
Отворачиваюсь к другому окну. Чтобы не смотреть на него и не думать, что за абонент может быть на том конце провода в два часа ночи.
Однако адрес, что он назвает после, оказывается совершенно мне незнакомым.
— Центр, дорогие высотки, — комментирую сухо, хмуря брови.
Водитель начинает езду по маршруту, не вдаваясь в такие подробности.
— Квартира Мейера, — пространственно отзывается Капа. — Не хочу тащиться в отель и светить документами.
— И как долго ты сможешь меня ото всех скрывать? — оголяю клыки, нарушая все правила безопасной езды, потому что разом забираюсь к нему на колени.
Капа даже не сопротивляется. Впрочем, как и всегда. Позволяет вести, и неустанно следует рядом. Чтобы я не задумала и куда бы не вывела очередная кривая.
— Я ищу выход, Кать. Но пока все двери наглухо забиты.
— Да и плевать, — шепчу ему, прижимаясь всем телом. Покрываю россыпью поцелуев гладкие щёки, горячие губы. — Люблю тебя, — заключаю на выдохе. — Люблю намного больше, чем нужно.