Павлуша. Нет!
Тенина. Да!
Павлуша. Нет!
Тенина. Да! Да! (Пауза). Он сказал мне, — «А вот теперь фантазируй! (Пауза). А вот теперь фантазируй, и все твои фантазии станут реальностью!» (Пауза). Понимаешь ты, Павлуша, что это значит для меня?! (Пауза). Все! (Пауза). Любая фантазия! (Пауза). «Любая фантазия из тех, что приходит тебе в голову, когда ты одна, когда ты и не хочешь, чтобы они приходили тебе в голову! Особенно когда ты не хочешь, чтобы они приходили к тебе в голову!» (Пауза). Сказал так! «И выйти из этой комнаты нельзя», — сказал. (Пауза). «И ты не выйдешь из этой комнаты», — сказал он, — «Пока все — все не исполнится.» Сказал. (Пауза). «И пока двери не откроются сами. (Пауза). Вспомни все! — сказал, — И всех, кто был там, в твоих фантазиях! И ты встретишься с ними! Сейчас! (Пауза). Безотлагательно! (Пауза). Ты не готова к этому, тем лучше!» (Пауза). Он сказал это так, что я услышала его. (Переходит на шепот). И все, все, Павлуша, случилось так, как он сказал!
Павлуша. Нет!
Тенина. И фантазии явились. Это было так громко, так громко, никогда я не слышала таких громких звуков. Я думала, что у меня ушами хлынет кровь! Кровь должна была хлынуть, но ее все не было.
Павлуша. Нет!
Тенина. Я видела все. Мне хотелось закрыть глаза, но чьи — то руки, чьи — то влажные холодные пальцы держали мои веки, и веки дрожали, и это была боль, ни в какое сравнение не идущая с той болью, что я испытывала во всем теле!
Павлуша. Нет!
Тенина. И дыхание. Горячее дыхание. Как будто ко мне подносили газовые горелки. Я так думаю, что это и были газовые горелки. И по телу моему путешествовали голубоватые язычки пламени, оставляя за собой красные следы, багровые следы, и запах, запах, запах, как будто жарят рыбу. Почему рыбу? Но это был именно тот запах! «Не порви мне ремень, — шептал он где — то очень близко, — Смотри, не порви мне ремень, это память об армии, память об эскадрильи! Смотри, не порви мне ремень, животное!» Кто знает, наверное, в тот момент я и вправду была похожа на животное? Да, я была животным в тот момент.
Павлуша. Нет!
Тенина. Но потом кровь все же хлынула. Все стало покрываться кровью, от этого даже в комнате, как будто сделалось светлее. Не просто светлее, комната наполнилась ярким светом, как будто кто — то направил в окно прожектор. Вот именно, как будто прожектор, столько было крови. И тогда твой дядя, Павел Анисимович закричал. Он кричал громче всех. Он кричал от радости. Я никогда не видела человека, который бы так радовался виду крови. Он вытирал свои руки о трикотажные свои кальсоны и кричал. Твой дядя, Павел Анисимович.
Павлуша. Нет!
Тенина. Да!
Павлуша. Нет!
Обряд переодевания завершен. Без чувств Ольга Витальевна падает на пол. И Павлуша оседает на пол без чувств. Долгая пауза. Наконец, Ольга Витальевна собирается с силами, встает, подходит к столу с чайными принадлежностями, понемногу успокаивается, даже пытается улыбнуться Павлуше.
Павлуша. Боже мой! Бедная, бедная моя! (Пауза). И после всего этого вы остались живы?! (Пауза). Я бы умер, Ольга Витальевна, я бы, честное слово, умер.
Тенина(Очень спокойно). А кто тебе сказал, что я не умерла?
Пауза.
Павлуша. Бедная, бедная Ольга Витальевна.
Тенина(Втайне любуясь произведенным эффектом). Довольно, Павлуша, ты слишком впечатлителен. Довольно. Давай, расчехляй своих птичек…
Павлуша(Одевает пальто). Как хорошо, что я накрыл их.
Тенина. Вот, теперь ты знаешь все. Или почти все.
Павлуша. Да! Пройти через все это, умереть, и после этого спокойно хлопотать с чаем?!
Тенина. У меня есть малиновое варенье. Ты любишь, Павлуша, малиновое варенье?
Пауза.
Павлуша. Я и не знаю, Ольга Витальевна, полезет ли в меня после всего, что я услышал, малиновое варенье. Но ваш муж?! Нет, Ольга Витальевна, это — не муж, это…
Тенина. Это — муж. И это, Павлуша, семейная жизнь. Ты должен быть готовым к этому.
Павлуша. Нет, что вы…
Тенина. Не зарекайся. Я знаю, что ты уже был влюблен.