Павлуша. Откуда вам это известно?
Тенина. Да ты же сам и рассказал.
Павлуша. Разве?
Тенина. Конечно. Эта молоденькая женщина…
Павлуша. Ни слова, ни слова больше!
Пауза.
Тенина. Ты слишком робок. Так нельзя…
Павлуша. Не в робости дело.
Тенина. А что такое?
Пауза.
Павлуша. Она еще совсем маленькая. Она еще сосет этих, как их… петушков.
Пауза.
Тенина. Может быть тебе попытаться еще раз?
Павлуша. Попытаться еще раз?
Тенина. Ну да, попытаться еще раз, сфотографировать ее?
Пауза.
Павлуша. Теперь уже получится только интерьер.
Пауза.
Тенина. Давай пить чай. (Пауза). С малиновым вареньем.
Немая сцена.
Затемнение
Идет перемонтировка интерьера второго в интерьер третий. На сцене муляжи диковинных птиц, чем — то напоминающих голубей, но несколько большего размера. Около каждого из них — блюдечко с малиновым вареньем. На Тениной что — то очень будничное, может быть брюки, свитер. На Павлуше чернильный берет. Он счастлив. Он попивает чай. Допустима легкая, беззаботная музыка.
О рабочих сцены. Довольно скоро справившись с задачей перемонтировки интерьера, так скоро, что у зрителя может сложиться ложное впечатление, будто спецификой его является не философская простота, а небрежность, эти милые люди вдохновенно и живописно отдыхают, играя в игры, в которые, как справедливо подметил доктор Э.Берн, играют люди, в игры двусмысленные, и, далеко не целомудренные.
Павлуша. Я знал! Я чувствовал, когда направлялся к вам, я знал, у вас не может не быть этого берета! С этим беретом… да что тут говорить, с этим беретом, теперь, все пойдет совсем по — другому! Да знаете ли вы, Ольга Витальевна, что с этим беретом… теперь, когда настроение мое совершенно переменилось, и все, все переменится. И дело даже не в том, что вы подарили мне его, а не просто уступили на время съемок, а в том вообще, что он явился на свет Божий, так сказать, уже по назначению. И когда я буду подле своих птичек в таком вот берете, любой поймет и оценит, что это за птички, любой поймет, что это не просто птички, а особые птички, так сказать, судьбоносные птички. (Пауза). И у вас теперь начнется совсем другая жизнь. И все, буквально все, поверьте мне, Ольга Витальвна произойдет само собой. Знаете, как это бывает, когда дело заладится? Уж если дело заладилось, все. Буквально все складывается одно к другому, одно к другому, одно к другому… (Пауза). Но вы и в самом деле с легким сердцем расстались с ним?
Тенина. Да, конечно. Я его не разу и не надела.
Павлуша. А зачем же тогда покупали?
Тенина. Я и сама не знаю. (Пауза). Почему — то остановилась около витрины. Смотрела, смотрела на него, а потом, взяла, да и купила. (Пауза). Да мне его не с чем и надеть. (Пауза). А вот захотелось купить, взяла и купила. Сама не знаю, зачем. (Пауза). Я даже и не задумывалась, пригодится он мне или не пригодится когда — нибудь. Взяла и купила. (Пауза). Странно даже. (Пауза). Теперь — то я знаю зачем, а тогда и в мыслях не было. (Пауза). Так, какая — то легкомысленность вдруг напала. И все. И удержаться никаких сил не было. (Пауза). Я еще подумала тогда, с чего бы это легкомысленность мне такая? Никогда легкомысленной себя не считала, а тут — на тебе. (Пауза). И Павел Анисимович меня легкомысленной не считал никогда. Да я ему и повода не давала. Если уж мною приобреталась какая — либо вещица, то и он, и я прекрасно знали, с какой целью она приобретается. Я всегда старалась советоваться с ним, прежде чем купить что — нибудь. (Пауза). Даже малость какую — нибудь, такую малость, что другой бы просто и голову ломать не стал бы, стоит покупать или нет, взял бы, да и купил, если конечно есть свободные деньги. (Пауза). Это если есть свободные деньги, а когда их нет? Когда их нет вовсе? (Пауза). И вдруг берет! (Пауза). Вот я сейчас смотрю на него и размышляю про себя, я ли это была, когда покупала его?! (Павлуша несколько растерян. Снимает берет). Но зато теперь, когда я вижу, что он просто необходим, что ему так рады, я просто счастлива. (Павлуша вновь надевает берет. Он вновь улыбается).