- А на следующий день явился Тенька, - вздохнул Майтимо, и можно было даже не продолжать. Колдун не только помогал близким разделываться с неприятностями, но и радостно создавал новые. - Он ведь все-таки вывел из пробирки нормального валу. И тот даже взял на поруки какой-то мир. Словом, когда эти двое предложили мне сразиться за правое дело и помочь советом в плане стратегии, я не смог отказать. Но теперь - точно, никогда!
- Ох, не везет тебе с клятвами, - усмехнулся Финдекано.
- Это семейное, - Финдарато погрустнел: ему тоже было, что вспомнить. - Ты просто не клялся никогда, вот тебя и минуло.
- Потому что надо не клясться, а делать, - заявил бывший король нолдор. - Или не делать, но уж тогда не сожалеть.
- Инголдо, похоже, Финьо не наш родственник, - сокрушенно отметил Майтимо, но его глаза смеялись.
- Думаешь, его подменили в колыбели? - подхватил Финдарато, трагически заламывая бровь.
- Тогда уж сразу моего отца! - возмутился Финдекано, который был слишком похож на обоих родителей, чтобы даже в шутку заподозрить подмену.
- Э, нет, у дяди Нолофинвэ с бестолковыми клятвами все по-семейному в порядке...
Внезапно пространство мира зазвенело, пропуская в себя нечто инородное, и прямо на половике из ниоткуда соткался сначала большой медный таз для варенья, а на нем...
Черные волосы. Черные глаза. Ужасающе знакомые резкие черты. И ворох непрошенных воспоминаний.
Мрачные застенки черной крепости...
Убитые воины, отголоски ужаса в глазах кузенов и племянника, плачущая ночами жена...
Горечь поражения, сорванный голос и путаница слов, кажущихся правдой...
Первым за меч схватился Майтимо, тут же нарушая данную клятву и подтверждая несчастливую семейную традицию. Финдекано выхватил из-за пояса красивый, но широкий и удобный нож, с которым, несмотря на все мирные времена разом, расставаться не собирался. Финдарато быстро огляделся по сторонам и, за неимением лучшего оружия, снял с каминной решетки увесистую кочергу. И звонко выкрикнул:
- На свою беду ты попал сюда! Теперь тебе не уйти от справедливого возмездия, Саурон!
Незваный гость, не предпринимая попыток подняться и атаковать, изучил нацеленные на него меч, нож и кочергу, заглянул в непроницаемо ожесточенные лица хозяев и неожиданно всхлипнул, закрывая лицо руками.
Финдарато попятился, обескураженный таким коварством. Изогнутый конец кочерги мазнул по ковру.
- Что я вам сделал?! - горестно вопросил пришелец, заливаясь слезами. - Что мы все вам сделали?!!
- Это не Саурон, - сообразил Майтимо, нехотя опуская меч.
- А кто? - суеверным шепотом переспросил Финдарато.
Майтимо только рукой махнул.
- Ортхэннэр. Помните, я рассказывал про перевернутое с ног на голову измерение, где Моринготто от всей души угощал нас овсянкой и вареньем?
- Я бы его все равно прибил, - с неприязнью отметил Финдекано. Злой враг - это еще куда ни шло, но чего ожидать от врага рыдающего...
- Нет, - бывшему лорду Химринга ясно припомнились его собственные похождения среди враждебно настроенных синдар. А и правда, что ему сделал этот конкретный майа с лицом ненавистного палача Саурона? Обогрел, накормил, искренне лез с дурацкими сочувствиями. Моргот бы побрал эти другие измерения!
Впрочем, судя по виду незваного гостя, его измерение уже как раз кто-то активно побирал.
- За что, о прекрасная Арта, за что?! - раздавалось в перерывах между всхлипами. - Я так верил, что хотя бы вы... но и здесь тоже, а мы ведь ни в чем не виноваты! За что нас губят, за какие прегрешения ветер войны мечет на наши головы стальные листья? О, чем мы вам всем так мешаем? Пощадите хотя бы невинных, пощадите детей!
Это было сказано так, словно жестокие аборигены уже пластают упомянутых детей на ровные ломтики.
Финдарато издал невнятный звук и присел. Саурон, молящий спасти детей, никак не укладывался в его картину мира.
- Ты успокойся, Ортхэннэр, - посоветовал Майтимо нарочито ровным голосом. - Никого мы щадить, тьфу, губить не собираемся. Объясни толком, а то такое несешь, что без чашки кофе не понять. Кстати, Финьо, завари, что ли.
Двадцать минут спустя.
- ...Так было покинуто холодное и мраморное благоденствие Валинора, - рассказывал Ортхэннэр. - И я открыл свободу выбора в блеске граней вселенной. Мы жили вдали, одинокие и свободные. В росистой взвеси лета, одаренные природой полынными, вересковыми и незабудковыми венками танцевали Эллери Ахэ, первые дети золотого времени. Хэлгээрт, Нэйрэ, Кэнно, и Гэлрэн в цветении звездного света, и Йолли, йутти-йулли, и арта-ири, которые пришли рисовать по ткани мира рябиновой горстью и звоном голосов в переплетении судеб. Все мы целовали взглядами звезды, возлюбив каждую частицу юной, пробудившейся под наше пение Арты как самое себя...