- Неужели не заглянем? – уточнил колдун, хитро прищурившись.
- Может быть, на обратном пути, - по Майтимо было видно, что он сам ни капельки не верит в свои слова.
Тенька глянул другу в глаза.
- Пошли?
- Пошли, - тут же согласился Майтимо, и они неспешно двинулись к подножию холма, на котором стояла крепость.
- Вы куда? – позвал Глорфиндел. – Нам же в другую сторону!
- Мы на минуточку! – заверил Тенька. – Поглядим, чего там они интересненького устроили, и сразу обратно!
Глорфиндел понял, что возражать бесполезно, и повернул вслед за товарищами.
Место для подкопа выбрали подальше от ворот, башенок и часовых. К тому времени уже совсем стемнело, из-за туч то и дело выглядывал желтый краешек луны.
- Ты только поменьше дыру делай, - попросил Майтимо, наблюдая, как вед голыми руками разрывает монолитную каменную кладку. – Им еще тут, может быть, обороняться.
- Как получится, - ответил Тенька. – Маленькую дырку нельзя, иначе Вася не пролезет!
- Вы собрались протащить внутрь единорога? – удивился Глорфиндел.
Тенька поднял голову от намеченной дыры.
- А чего, снаружи его оставлять?
- Я тоже считаю, что внутри Васе делать нечего, - высказался Майтимо. – Нас моментально обнаружат!
- Вася тихий!
- Да у него весь круп светится в темноте почище фонаря!
- У тебя тоже, - напомнил Тенька.
- У меня нет крупа! И я умею гасить сияние, когда надо!
- Вот и Вася умеет!
- А почему же он в Эгларесте полдворца озарял?
- А разве тогда ему было надо таиться?
Майтимо покосился на предмет спора, меланхолично дожевывающий попону, и только рукой махнул.
Изнутри стена заросла высоким густым кустарником вперемешку с плодовыми деревьями: в этом месте располагался небольшой сад, запущенный и потому идеально подходящий, чтобы спрятать даже единорога. Впрочем, Вася не доставил двуногим спутникам хлопот: понятливо перестал сиять и не заартачился, когда его протаскивали через дыру.
- Ничего, заделают, - обнадежил Тенька, изучая дело рук своих. – На худой конец, я пенобетона намешаю, у него состав простенький: взять песка, травы, поплевать, применить косинус третьего вектора упругости…
Майтимо вдруг понял, что не ощущает позади влажного дыхания единорога. Обернулся, да так и обомлел.
Вася бесследно исчез.
- Я же говорил, что он тихий! – напомнил Тенька, ничуть не удивленный и не обеспокоенный. – Мне дроу рассказывал, что единороги умеют ходить еще бесшумнее вас, эльфов. Божественные существа, что с них взять!
- А куда он делся? – переспросил Глорфиндел, тоже пропустивший миг пропажи единорога.
- Наверное, пошел искать, чего перекусить, - предположил колдун. – Ничего, найдется потом, единороги жуть какие самостоятельные! Сам материализовался, сам гулять пошел... К тому же, у него моя лютня, а Вася – существо ответственное.
Едва путники немного отдалились от стены, как услышали за разросшейся чередой деревьев звуки музыки.
В саду плакала арфа.
Майтимо не нужно было видеть лицо менестреля, чтобы догадаться, чьи пальцы так искусно перебирают струны в пустом саду глубокой осенней ночью.
Они подобрались совсем близко, и Тенька осторожно отвел в сторону ветку, которая заслоняла обзор.
Макалаурэ, непривычно строгий и осунувшийся, сидел на каменной скамье, усыпанной мокрыми опавшими листьями, держал на коленях небольшую арфу и с закрытыми глазами изливал в мир мелодию горя. Его обычная синяя мантия в сумерках казалась черной, упавшие на лицо волосы были короче обычного и неровно острижены, а губы сжаты. Каждый аккорд был наполнен болью, простые и известные ноты непостижимым образом складывались в такую музыку, от которой заходилось сердце, а к горлу подкатывал комок.
- Величайший из менестрелей, - прошептал Глорфиндел. – Даже слова не нужны, чтобы понять в точности, о чем он играет.
- Кано всегда, чуть что, за лютню хватался, - вспомнилось Майтимо. – Вся семья за мечи (мама за стамеску), а он – за лютню. Отец как-то рассердился и спрятал лютню, так он на арфе научился играть. Потом на флейте. Потом художественно свистеть. Примерно тогда мы поняли, что стали родней величайшего менестреля. Отец был безутешен. К счастью, тогда у него родился Куруфинвэ, и от нас, старших, наконец-то отстали.
Тенька задумчиво вслушался, тоже честно пытаясь оценить непревзойденность исполнения.
- Вприсядку под это не спляшешь! В черный замок его надо, там точно оценят. Ортхэннэр обрыдается, а Элхэ накормит вареньем и подарит огромный букет полыни.
- Ты не умеешь ценить истинную музыку, - покачал головой Глорфиндел.
- Почему не умею? Знаешь, какие из Кано замечательные сильмариллы получались? Лучше только из Эонвэ! Но Даэрону не говори, если встретишь, а то обидится. Он у нас три месяца в будке просидел на одних бутербродах с маргарином.