- Владыка, возьми побольше черных нитей, - донесся из ящика скрипучий голос Саурона.
- Нельзя, - Мелькор рванул за угол гобелена, и часть плетения распустилась на отдельные узелки. – Будет слишком явно. Они могут заподозрить…
- Тогда вот эту, алую. Один крохотный огонек – что такое искра для целого мира?
- Да, огонь может помочь, - Мелькор взял поданную Сауроном огненно-красную нить, поморщился, оторвал от черного побега длинную иголку и с ее помощью принялся вплетать алое в серую канву гобелена.
Наблюдавший за этим Майтимо нахмурился. Враги явно замыслили что-то нехорошее. Судя по терновнику – это соседнее измерение, где валар с ними так и не разобрались, хотя обещали. Надо будет при первой же возможности передать двойнику, чтобы был настороже.
Чужеродная нить легла поверх остальных и затерялась. А Саурон уже протягивал своему владыке новые – синюю, зеленую и целый моток черных, толстых, словно черви.
- Эти уже никто не заметит, - в голосе Мелькора было удовлетворение.
- Да, да, Владыка, - подобострастно согласился Саурон. – Главное – вплести первую нить, которая перечеркнет все, что могло бы измениться! Никто ничего не узнает, не запомнит…
Прежде Майтимо не замечал за собой великого дара к предвидению, но сейчас его интуиция и жизненный опыт прямо-таки орали, что творится нечто нехорошее, и надо поскорее это прекратить, пока не стало поздно. Но влезть к врагам через стекло было нельзя, а водяное зеркало работало лишь в присутствии Теньки, поэтому оставалось сидеть и смотреть, стараясь не упустить ни одной мелочи.
- А может, лучше наоборот? – задумчиво произнес Мелькор, выплетая из нитей какие-то смутно знакомые лица, искаженные муками. – Пусть знают, чего лишились.
- Нет, нет! – запротестовал Саурон, хватаясь за гобелен. – Если оставить, не стереть – он же снова вернется сюда! Или наябедничает хозяевам своего мира, а они сметут любого, кто встанет на пути их созданий.
- Доля истины есть, - согласился Мелькор. – Пусть он ничего не знает о нас. Но я желаю, чтобы мальчишка помнил. Помнил и страдал, что больше не может ничего изменить!
- Да! – единственный глаз Саурона полыхнул предвкушением торжества. – Пусть он помучается! О, как же я хочу снова это увидеть!
Майтимо машинально стиснул ладонь на рукояти меча, даже не замечая, что вместо этого держится за Тенькину металлическую трубку, которая так и болталась на поясе.
- Это будет славным зрелищем, - Мелькор растянул губы в жутком подобии улыбки. – Нет пытки страшнее бессилия!
Он закрепил последние нити на гобелене, с торжеством оглядел свою работу, а затем взял полотно за края и с силой встряхнул.
В это мгновение мир вокруг Майтимо раскололся на части и с грохотом обрушился неведомо куда.
Пропал Химринг.
Погасло солнце за окном.
Сгинула в небытие чашка кофе.
Майтимо закричал и не услышал крика.
Рванулся вперед и не почувствовал собственного тела.
Кругом был лишь темно-серый вязкий сумрак, испещренный гобеленными нитями. Внезапно нити пропали, и все повторилось в обратном порядке.
Появился мир: багровое закатное небо, запах гари и крови, холодный пронизывающий ветер, искореженная земля в потоках полузастывшей лавы. По тяжести на плечах Майтимо сообразил, что на нем кольчуга. Левую руку обожгло болью, и лорд Химринга с изумлением обнаружил, что в ней зажат сильмарилл. Он перевел взгляд в другую сторону и увидел, что пальцы правой руки вцепились в злосчастный Тенькин учебник. Хоть что-то из прежнего мира осталось…
В следующий миг Майтимо понял, что бежит, причем давно, быстро и неведомо куда.
«А какого Моргота я бегу?!» - подумал он.
И чудом успел затормозить, когда прямо перед ногами возникла глубокая расщелина, подсвеченная из глубин алым. Немного побалансировав на краю, Майтимо отшатнулся назад и перевел дыхание. Самоубийство как-то не входило в его планы на сегодня. Правда, беготня по выжженной пустоши тоже, и да будут прокляты враги с их лиходейскими кознями, и вот только дайте валар до них добраться!!!
Майтимо так увлекся своими мыслями, что не обратил внимания на топот ног за спиной, и не успел уклониться, когда что-то тяжелое со всего размаху стукнуло его по голове, отправив в беспамятство.
Неизвестное время спустя
Запах гари пропал, сменившись запахом морской соли, рыбы, водорослей и мокрого дерева. Постель слегка покачивалась в такт шороху волн. Болела ушибленная голова. На левой руке ощущалась тугая повязка.
Майтимо открыл глаза и увидел над собой низкий потолок корабельной каюты. В маленькое окошко пробивался яркий дневной свет.