Макалаурэ не знал, что такое просвещенная наука, но провидел грядущее куда лучше брата, поэтому на всякий случай закрыл голову руками.
- Но на корабле этим заниматься, конечно же, нельзя, - решил Майтимо, перелистнув несколько страниц. – Если у меня, как у Теньки, что-нибудь взорвется, то Эонвэ точно примет меры. Собирайся, Кано, мы отсюда сбегаем!
- Майтимо, я никуда с тобой не побегу. Мы на корабле, заперты в каюте. Уже отплыли. Кругом вода…
- Значит, доберемся до берега вплавь! А насчет каюты не беспокойся, - он снял с пояса Тенькину трубку, нажал на кнопочку и встряхнул. – Видишь, какое оружие у меня есть! Даже многослойную сталь режет, не то, что корабельное дерево.
Макалаурэ отшатнулся от ярко-зеленого луча и постарался загородиться рукавом мантии.
- Оно… оно светится, если поблизости зло?
- Это исчадие прогресса светится постоянно, - вздохнул Майтимо. – Но выбирать не из чего. Вперед!
- Я никуда с тобой не пойду, - решительно повторил Макалаурэ. – Ты сошел с ума, задумал совершенно бессмысленный побег в открытое море. Ты сам недавно говорил мне, что пора жить своим умом. Так вот, как единственное здравомыслящее существо в этой комнате, я тебе говорю, что не буду больше поддерживать твои безумные идеи!
- Это, конечно, хорошо, что ты внезапно зажил своим умом, - проворчал Майтимо. – Но до балрога не вовремя. Хотя… наверное, тебе и правда лучше остаться. У тебя настоящий ожог, ты устал и измучен, а здесь хоть сможешь прийти в себя. Кано, только не унывай! Верь, я еще сделаю так, что ты будешь возиться с дочками в грушевом саду!
- Руско… - Макалаурэ не удержался и всхлипнул. – Не надо! Опомнись! Мне так жаль тебя!
- Нечего меня жалеть! Лучше помолись Эру, ибо на валар надежды нет. Они в Кругу сто лет будут разбираться, а за это время Тенька окончательно пропадет. Не реви, Кано, у настоящих нолдор не бывает истерик. Вернее, не бывает до тех пор, пока они не столкнутся с Тенькой, а уж эта доля тебя миновала.
Майтимо погрузил меч в стену, где было окошко, чтобы расширить проем. Резко пахнуло паленым деревом. Будущий беглец заторопился: не хватало, чтобы на запах гари сбежалась охрана.
Когда дыра достигла необходимых размеров, Майтимо плотнее замотал драгоценную по нынешним временам книгу в отрез парусины, в котором ее принес Арафинвэ, и сунул поглубже за пазуху. Затем лихо отпилил у столешницы ножки и вытолкнул импровизированный плот на воду.
Макалаурэ, до последнего не веривший, что брат сделает это, даже перестал его бояться и обнял на прощание. Майтимо убрал зеленый луч, понадежнее привязал чудо-трубку к поясу и нырнул в ночное море вслед за столешницей.
Час и пятнадцать минут спустя
По прошествии времени настроение у Майтимо сделалось не столь радужным, как в начале дерзкого путешествия. Столешницу качало с волны на волну, звезды заволокло тучами, и невозможно было даже отличить небо от моря, не говоря уже о том, чтобы разглядеть, в какой стороне берег. Корабль уплыл в неведомые дали, и нагнать его на столешнице, чтобы вернуться и покаяться, было невозможно. Майтимо даже начало казаться, что он и правда псих, а Макалаурэ отговаривал его вполне справедливо.
- Тенька бы на моем месте сказал, что положение очень интересненькое, - вздохнул лорд Химринга вслух. – И, наверное, засветил бы в небо какой-нибудь яркой штуковиной, чтобы заменить солнце, луну и все звезды разом. Хей, стоп! У меня ведь тоже есть, чем посветить!
Чудо-трубку он доставать не стал: во-первых, держаться за столешницу приходилось обеими руками, а во-вторых, очень уж странный у нее свет. И, сосредоточившись, засиял сам, как стал уметь совсем недавно, живя в Валиноре.
И ночь вокруг словно прояснилась. Звезд по-прежнему не было видно, но гнетущая тоска растаяла без следа, а в сердце прочно обосновалась надежда на лучшее. С этой надеждой Майтимо пробултыхался в море почти до самого рассвета, а потом его подобрали рыбаки с мыса Балар.
На счастье беглого лорда, его не признали в лицо. На всякий случай Майтимо даже поступился принципами и нарочно вернул веснушки, чтобы ни у кого и доли подозрений не закралось.
С некоторым трудом рыбаки отцепили его от столешницы, втянули в свою лодку и дали напиться.
- Откуда ты? – спрашивали они. – Как случилось, что ты оказался в море совсем один?
Из чувства благодарности Майтимо постарался врать поменьше.