Повисла тишина.
- Во дает! – оценил Тенька и пихнул друга в бок. – Не помнишь, тебя там по голове не били?
Майтимо не менее ошеломленно уставился на двойника.
- Тысяча валараукар… Кажется, я начинаю понимать, в каком мы измерении!..
Полчаса спустя
Под кустом можжевельника состоялся маленький военный совет на троих. Пушистые зеленые ветки печально шумели на ветру. Холодное северное солнце стояло высоко, скрытое плотной облачной дымкой.
- …Сияющие камни были утрачены нами, и серебряный лед рекой времен утек сквозь пальцы. О, ныне забвение кажется мне милосердным даром, ибо хранить память о случившемся есть невыносимое бремя, как мертвый гранит на обнаженно-бьющемся сердце. Медленно угас Свет, и звезды тысячами кровоточащих ран испещрили небо. Угас Свет, и мы преисполнились ужаса, и сплелись наши взоры со взорами боли и дымного чада полыхающих факелов. Кровавый вереск стелется по следам - стекло, печаль и пламень! Мы клялись истребить любого, кто встанет на нашем пути, и время не имеет власти над силой наших слов...
- Умолкни, ради Эру! – взмолился Майтимо. – Я не могу больше это слушать. Тем более, в исполнении моего собственного голоса. Балрог, я вот даже не верю, что у тебя есть веснушки. С подобного лица они бы просто посыпались.
- Вы и часа не знакомы, а ты уже мечтаешь его придушить, - тихонько констатировал колдун.
- Хватит подглядывать мне в глаза! – так же тихонько прошипел Майтимо и постарался собраться с мыслями. - Итак, если я верно понял, наш добрый знакомый Тано превратился в обычного проклятого Моринготто, который обрушил Древа, убил дедушку Финвэ и прихватил с собой отцовские сильмариллы.
- Истинно так, - подтвердил двойник. - Тьма и пепел низверглись в черную пустошь, проклятие нависло над звездами, и пелена судьбы неясна, омраченная кровью…
Майтимо страдальчески поморщился, мысленно благодаря валар, что двойник хотя бы не поминает полынь.
Колдун с хрустом потянулся и задумчиво произнес:
- Тано здорово смог бы нам помочь!
- Чем? Посадить на таз и забросить в нужное измерение?
Но Тенька с частично вернувшейся памятью мыслил шире, чем просто Тенька шестнадцати лет.
- Нет, ты ведь сам говорил, что во всем виноват Враг. Он переплел гобелены. А что если он же переплетет их обратно? Все опять будет идти своим чередом.
- Пожалуй, - согласился Майтимо. – Что сделал один Моринготто, то под силу и второму. Но толку мечтать о несбыточном?
- Почему о несбыточном? – пожал плечами мальчишка. – Давайте пойдем к Тано и обо всем договоримся.
Майтимо с двойником переглянулись, одинаково выражая сомнение в душевном здравии колдуна.
- Тенька! Одумайся! Он уже не тот, кем был прежде, и в его черной крепости тебе дадут не варенья, а каленых зуботычин.
- Я согласен! – присоединился двойник. – Враг коварен и лжив.
- Откуда вы знаете? – ответил Тенька обоим. – Может, Тано опять стал жертвой недоразумения?
- Он стал вором и убийцей! – воскликнул Майтимо. - Вон, свидетель сидит.
«Свидетель» величественно кивнул.
- Ну, ты тоже при раскладе без меня якобы порядочно наворотил, - напомнил Тенька. – И с трудом всем доказывал, что на самом деле ничего не было. А может, Тано тоже все помнит? И страдает?
- Что-что, а в последнем я не сомневаюсь! Страдать он умеет, как никто другой!
- Так давай пойдем и положим конец его страданиям!
- Не худшее из решений, - отметил двойник. – Я желал бы Врагу великих бед!
Майтимо невесело хмыкнул.
- Да, боюсь, страдания Тано могут сгинуть только вместе с ним.
- Я не это имел в виду! - замахал руками Тенька. – Пойдем и все ему расскажем. Ну, чего, мы втроем с Тано не договоримся?
- Втроем ли? – нахмурился двойник. - Вы рассуждаете о Враге так, словно его страдания не заслужены им по праву. Смысл жизни моей отныне в том, чтобы он, страдая, вернул украденное, а вы говорите, будто с ним можно иметь дело.
- То есть, с нами в черную крепость ты не пойдешь? – уточнил Тенька.
- Я счастливо избежал плена, - резонно ответил двойник. – Как могу я хотеть стремиться туда снова?
- Пусть идет своей дорогой, - отмахнулся Майтимо. – У него в лагере шестеро братьев с ума сходят. А с севера скоро дядюшка Нолофинвэ нагрянет в таком плохом настроении, что я сам себе не завидую!