- Я тебе еще интереснее скажу, - сообщил Тенька. – В моем мире этих гобеленов тоже нет. Их вообще не существует. Да и крокозябры с две высшие силы дали бы местному злу чего-то у них переделывать! Не, враги переткали именно ваши гобелены! Их и будем искать!
- Мы возьмем все, где вытканы события, произошедшие после твоего неслучившегося появления? – предположил Майтимо. – Или будет достаточно того, где я на… - он покосился на маму и прикусил язык.
Нерданель покачала головой и снова привстала на цыпочки, чтобы провести ладонью по его щеке.
- Бедный мой глупый ребенок. Я тысячу раз уже видела эти гобелены. Говори, что хочешь, ты ничем меня не удивишь.
- Начнем со скалы! – беззастенчиво озвучил Тенька. – А там видно будет.
Они свернули из длинного узкого коридора в другой, пошире, но такой же длинный. И Майтимо увидел первый гобелен. А на нем – себя, с исключительно дурацким видом выныривающего из моря перед кузеном Финдарато.
- Гляди, а это мы у Тано! – позвал Тенька с другой стороны коридора.
- Здесь гобелены о нашей семье, - сказала леди Нерданель.
- Ты благодаря им знаешь, что я говорил и в чем сомневался? – уточнил Майтимо. Мать кивнула.
Коридор казался бесконечным, события из гобеленов рябили в глазах, сливаясь в непрерывный серый поток. Даже Тенька перестал останавливаться у каждого, чтобы «немножко изучить».
С медленного шага они перешли на быстрый, потом почти побежали, чтобы успеть добраться до нужных гобеленов прежде, чем незваных гостей обнаружат хозяева.
Наконец, Нерданель замерла, указывая на стены вокруг.
- Это здесь.
Тенька огляделся, рассматривая тканые полотна.
- Теперь надо искать лишние нити!
Майтимо встал напротив одного из крупных гобеленов, где был изображен слишком хорошо знакомый пейзаж окрестностей Тангородрима. Небо и землю вертикально пересекала толстая алая нитка, склизкая и неприятная на вид, резко контрастирующая с прочими, бесцветно-серыми.
- Тенька, я ее нашел!
Колдун тут же оказался рядом, непонимающе уставившись на гобелен.
- Где?
- Вот же она! – для верности Майтимо провел вдоль нити пальцем, преодолевая невольное отвращение.
Тенька старательно прищурился и покачал головой.
- Не вижу. А большая нитка?
- Огромная! Красного цвета!
Колдун почесал в затылке.
- Наверное, ты видишь ее потому, что у тебя осталась память. Или ты видел, как ее вплетали, и не смог забыть. А может, причиной всему твой талант к колдовской науке…
- Вот последнее – точно нет!
- В общем, снимай этот гобелен и гляди внимательно на остальные, - решил Тенька. – А потом я тебе покажу, как настроить рассинтезатор…
- Какого балрога я должен его настраивать?!
- Ты видишь нити с их свойствами, а я нет. Если чего-то незнакомое не видишь, то и заколдовать не можешь!
Майтимо посмотрел на проклятую нить так, что ей бы полагалось стыдливо распасться пеплом прямо сейчас.
…Вскоре к первому гобелену прибавилось еще около десятка. На всякий случай коридор обшарили повторно, но больше переплетенных гобеленов не нашли.
- Теперь нам нужна какая-нибудь маленькая, закрытая и звукоизолированная лаборатория, желательно с системой пожаротушения, - обратился Тенька к леди Нерданель.
- Проводи нас в дальнюю пустую кладовку, где будет ведро воды, - стоически перевел Майтимо.
Тридцать одна минута спустя
К счастью, леди Нерданель благоразумно оставила спасателей миропорядка одних и не слышала, какие недостойные слова умеет произносить ее старший сын, когда его насильно учат азам колдовства и просвещенной науки в рамках настроек одной строптивой бочки.
Наконец, Тенька решил, что предварительная отладка систем произведена с должным тщанием и профессионализмом. Гобелены были непочтительным комком брошены на дно бочки. Лорд Химринга в целях защиты от возможного пожара взялся за ведро с водой, а колдун приготовился запускать рассинтезирование.
Но не успел Тенька и шагу сделать, как в центре кладовки разлилось чистое голубое сияние.
- Только не сейчас… - простонал Майтимо, оценивающе глянув на ведро (поможет ли, если выплеснуть?) и по-настоящему жалея, что под рукой нет ударной противомайаровой гранаты с отборным красным перцем.
Эонвэ величаво шагнул из сияния. Лицо майа выражало крайнюю степень суровости, а на уровне груди болталась присмиревшая крокозябра, брезгливо удерживаемая двумя пальцами за шкирку.
- Нельяфинвэ Феанарион!!! – это прозвучало как раскат грома. – Осознаешь ли ты всю глубину своего падения?!!