Но лорд Химринга успел схватить друга за шиворот.
- Из которой стелется светящийся зеленоватый туман?!
- Ну, вроде того, - прищурился Тенька, словно сомневался, достаточно ли густоты тумана для успешных экспериментов. - Давайте туда залезем и поглядим, что его источает!
- Мне совсем не хочется это знать!
- Разве тебе не любопытно, как у них чего устроено?
- Ни капли.
- Как ты вообще живешь с таким отсутствием интереса к жизни? – искренне изумился Тенька.
- У меня есть интерес к жизни, - отчеканил Майтимо. - А ты сейчас норовишь поизучать тьму и погибель! Уходим, мы видели достаточно.
- Солнце садится, - отметил Нолофинвэ, глядя вверх.
Полоса неба стремительно темнела. И вместе с темнотой в мертвый, пропитанный злом город вползали звуки. Какие-то шорохи, поскребывания, гулкие удары капель о дно пересохших колодцев.
Глаза во впадинах домов разгорались ярче, по стенам поползли чернильные разводы, собираясь в призрачные тела. Эльфы оглянулись в начало переулка и поняли, что опоздали: выход на улицу загораживало больше трех дюжин высоких фигур, мерцающих серым. А впереди из тьмы выходили все новые и новые.
- Мы в западне, - тихо сказал Нолофинвэ. – Возможно, нас специально хотели выманить в эту ловушку, когда дали вам увидеть, что призрак, портящий Древо, летит к Минас Моргулу.
- Нам осталось лишь прорываться к воротам, - ответил Майтимо. Они с дядей синхронно стали спина к спине.
- Аборигены, вы чего? – удивился Тенька, обернувшись к ним. На фоне сужающегося кольца призраков лицо колдуна оставалось иррационально беспечным.
Тьма сгустилась не на шутку, но серые фигуры проявились четче. Стали различимы мертвые лица, остатки древних одежд, перепачканные землей…
- Тенька, ты можешь что-нибудь сделать с ними? – спросил Майтимо.
- С кем? – поднял брови Тенька. – Вы о чем?
- Как будто ты не… Назад!!!
Но было поздно. Ближайший призрак скользнул вперед и одним махом вгрызся колдуну в голову.
Время словно замедлилось. Нолофинвэ распахнул рот в немом крике, Майтимо замахнулся мечом, понимая, что успеть уже невозможно…
Хрипя утробно и с явным отвращением, призрак отшатнулся от Теньки, сгибаясь пополам. Создавалось впечатление, что мертвец задыхается, царапая когтями пустую грудную клетку.
- Ну и едучие тут комары, - скривился совершенно невредимый Тенька и небрежно хлопнул себя по уху. – Да чего вы встали? Идем дальше, а то так ничего интересненького не найдем!
Эльфы потрясенно замерли.
- Сколько живу, а впервые наглядно вижу, как давится темная тварь, покусившаяся на Теньку, - доверительно поделился Майтимо с дядей.
- «Вижу», - повторил Нолофинвэ. – А он их вообще видит?..
Отчаявшись дождаться, пока нервные аборигены последуют за ним, Тенька преспокойно прошел сквозь кольцо, с таким равнодушием глядя мимо призраков, что создавалось впечатление, будто они для него и впрямь не существуют.
Тут другой мертвец хватанул костлявой лапой – и на рукаве Нолофинвэ начало расплываться кровавое пятно.
Майтимо рубанул, мертвец свалился, рассыпаясь прахом, но на его место тут же встали другие. Поверх вражеских голов лорд Химринга увидел, как Тенька преспокойно тыкает своей заплесневелой палкой в какой-то оконный проем, и лезущие оттуда призраки огибают колдуна по широкой дуге.
- Похоже, эта ловушка рассчитана только на нас с тобой, - горько сказал Нолофинвэ.
- Балрога с два я позволю какой-то полусуществующей твари из иного измерения нас прикончить! – разозлился Майтимо. – Тенька! Вернись! Нас окружили призраки, неужели ты не видишь?!
Колдун с готовностью вернулся, всем видом выражая недоумение.
- Нет здесь никаких призраков. Думаешь, если б был хоть один, разве я упустил бы возможность его изучить?
- Их тысячи! – голос Нолофинвэ сорвался. Майтимо никогда не видел дядю таким: бледным, с неумолимо сжатыми губами. Наверное, таким же Нолофинвэ был в свой последний бой с Моринготто.
Майтимо подумалось, что сам он сейчас выглядит не лучше.
Плечо обожгло ледяной болью – это один из призраков подобрался слишком близко.
«Ведь мы сейчас умрем, оба, - пришло осознание. – Мы умрем на глазах у Теньки, который даже не понимает, что происходит, не говоря уже о том, чтобы помочь. Нолофинвэ умрет во второй раз. Он знает, что его ждет – быть может, такое знание страшнее неизвестности?..»
И откуда-то изнутри, вместе с ослепительным валинорским сиянием, поднялась ярость. Та самая, которая много столетий назад давала силы смеяться в лицо Моринготто, вытаскивала из темного омута в минуты, когда гибла даже надежда. Горячая, как пламя, всегда горевшее в глазах отца. Ярость выжгла все: страх, растерянность, сомнения…