- Теперь, пожалуйста, то же самое, но чтобы все поняли, - попросил Финдекано.
Тенька закатил глаза, но речь упростил, специально для непросвещенных аборигенов.
- Видите Саурона, кидаете в него эту штуку. От удара об голову или другую часть тела объекта штука взрывается, Саурону плохо, больно, он ослеп, оглох и потерял ориентацию. Пять с половиной минут можно делать с ним все что угодно. Но лучше за это время успеть дать деру, поскольку эффект не смертельный. Теперь ясно? Замечательно. Пускай каждый возьмет себе несколько гранат, особенно носители колец, и не расстается с ними до нашей полной победы.
- А для эльфов эти "гранаты" опасны? - уточнила Артанис.
- В подданных их лучше не бросать, - немного подумав, ответил Тенька. - Оглушить может сильно. Руку там, или ногу оторвать, но не более того. Очень щадящая штука. В помещениях ее тоже реально взрывать. Главное, иметь под рукой ведро воды, чтобы пожар погасить. Ну и потолок обвалиться может, если хлипкий. Но вы ж все на века строите. Так что замечательная вещь, берите, пользуйтесь, мы с Курво их больше сотни наделали.
Артаресто тщательно проследил, чтобы любимый старший брат взял себе как минимум полдюжины гранат. А Клима еще и сочла нужным заметить:
- Инголдо, если ты, упаси высшие силы, встретишь кого-нибудь, кто хоть мимолетно напомнит тебе майа, не вступай с ним в душеспасительные беседы и, тем паче, не пытайся перепеть. Сначала метни гранату, а потом разбирайся. Обещаешь?
- Климэн дело говорит, - поддержал Артаресто.
Под таким напором Финдарато оставалось только заверить, что повторять печальный опыт прошлого он не будет, а с ценным оружием не расстанется даже в постели.
После совета Финдарато выкроил пару минут на разговор с Климой.
- Тьелкормо сейчас в Нарготронде, - как бы между делом обронил эльф.
- Что ж, если он не совсем дурак, то там и останется, - безразлично сказала Клима.
- Ты даже не съездишь с ним повидаться?
- Зачем?
- Прости, это не мое дело, но мне показалось, вы были близки.
- Были, - равнодушно ответила обда. - И очень неплохо провели время.
- И ты даже не хочешь сказать ему пары слов?
Клима посмотрела на Финдарато в упор своими холодными черными глазами.
- Все уже сказано, добавить нечего. Мы не любили, мы играли в любовь. Теперь игра окончена, карты сожжены. И если я не ошиблась в Тьелко, он не будет искать встречи со мной. А я не ошибаюсь, по крайней мере, последние пять лет.
- Ты постоянно носишь подаренную им фибулу.
- Конечно, это красивая и полезная в обиходе вещь. К тому же - добрая память. Но больше - ничего.
- Не понимаю, - прошептал Финдарато. - Близость без любви? Подарок держать на виду, а с дарителем встречи не искать?
- Милый Инголдо, у тебя такая честная и открытая натура, что я не устаю на нее дивиться. Благодарю за заботу, но я больше не навещу Нарготронд. И будет лучше, если ты не станешь напоминать Тьелко обо мне, а тем более - передавать наш разговор. Ты обещаешь?
- Как я могу не пообещать такой малости человеку, которому обязан жизнью, - вздохнул Финдарато с грустной улыбкой.
- Тогда мы в расчете.
- Что ты, Клима, это невозможно.
Обда пробурчала себе под нос нечто об идеалистах, которых не исправит даже могила. На том и расстались.
Восемь дней спустя.
Он появился с первыми лучами солнца, на западной окраине полигона. Высокий витязь в легкой кольчуге поверх небесно-голубых одежд. На поясе - узкий изысканный меч. Гладкие серебристые волосы почти не шевелил ветер, на прекрасной застывшей маске лица ярко горели чистые и светлые лазурные глаза. Он шел гордо и неспешно, как может идти только могущественное бессмертное существо, уверенное в себе, своих силах и правильности избранного пути. В центре полигона светлоликий незнакомец повстречал Куруфинвэ. Тот сидел на скамеечке и с жаждой мести в глазах набивал противомайаровые гранаты толченым перцем. Слева выстроилась череда готового оружия.
- Куруфинвэ Феанарион... - звонко и надменно начал незнакомец.
А больше он ничего сказать не успел. Мастер поднял голову, увидел перед собой кого-то чужого и слишком идеального, чтобы быть просто эльфом. Доля секунды - и новенькая граната, ударившись незнакомцу в плечо, грянула на весь полигон. В клубах черного дыма мелькнули широко распахнутые лазурные глаза, полные недоумения, удивления и даже какой-то детской обиды. Наверное, за всю многотысячелетнюю жизнь никто при встрече не учинял светлоликому такой вероломной подлянки. Но спустя пару минут резкий порыв ветра развеял дым, мелькнул небесно-голубой росчерк, и на месте незнакомца осталась лишь немного примятая земля.