9) раскрутить над головой и зашвырнуть к Моринготто за грань, а еще в несколько других столь же малоприятных мест
10) точно так же поступить со всеми Тенькиными родственниками до седьмого колена
- Да что я тебе сделал?!! - возмущенно заорал колдун, оборачиваясь и тут же налетая на другого эльфа, полупрозрачного, но вполне материального.
В спину Теньке ударился его преследователь, окончательно сбивая всех с ног...
Валинор. Дом Майтимо и окрестности.
Узнав, что эльфы, а в особенности отпрыски дома Финвэ, покидают Белерианд, Саурон не мог нарадоваться, вознося хвалы себе и своей удачливости. Но все оказалось далеко не так радужно. Злейшие из его врагов пожелали остаться, да вдобавок растрезвонили всем секрет изготовления проклятых жгучих штуковин, которые взрывались, оглушали и причиняли темному майа небывалую боль. На исходе третьего года Саурон понял, что спокойной жизни и желанной власти ему не достичь никогда. Расплескалось на бессильную злобу прежнее могущество, износилась жалкая телесная оболочка, каждый новый день причинял одни неудобства и огорчения. Но Саурону не хотелось подыхать, скрываясь ото всех. Разумнее, рассуждал он, сдаться на милость победителя, накопить силушки в неволе, а уж потом ударить. Грозно и неотвратимо, по всем сразу. Расплатиться за унижения.
Да вот только кому сдаваться? Мелиан и ее ничтожному муженьку? А может, сыновьям Феанора, которые бросают гранаты во все, что вызывает подозрения? Или ученице Мелиан, проклятой нолдорской девчонке, жаждущей отомстить за мучения братьев и племянника? Нет, нет и нет! Саурон еще согласился бы заявиться с повинной в Гондолин, но сей город для начала требовалось отыскать, а этого темный майа не сумел и в лучшие для себя времена. Оставалось единственное - преодолеть море и явиться на суд Валар. Явно они окажутся милосерднее, чем эльфы Белерианда. По крайней мере, Валар не бросаются гранатами и слушают оправдания. Саурон самонадеянно считал, что сумеет надурить обитателей Таникветиль.
Он стал настолько слаб и ничтожен, что пробрался в Валинор незамеченным и некоторое время скрывался на острове, выжидая удобный момент и следя за жизнью своих врагов, люто их при этом ненавидя. А потом появился колдун, прихвостень красноречивой леди из иного мира, которой Саурон, если б мог, даровал бессмертие, чтобы вечно ПЫТАТЬ. Выжечь черные глаза, пронзить гнилыми крючьями омерзительный длинный нос... Да, Саурон много бы дал, чтобы человеческая леди снова оказалась в его власти. Уж тогда он не позволил бы так позорно себя обмануть!
И тут это зеркало. Совсем близко, за стенкой. Достаточно войти и взять. Но нельзя попадаться на глаза самому опасному из сыновей Феанора! Одно дело - уничтожить беспомощную женщину, пусть и не лезущую за словом в карман, а другое - убрать с дороги полного сил и жажды мести эльфа, который наверняка держит в доме уйму оружия. Да и колдуна не стоит сбрасывать со счетов...
Саурону повезло: колдун пропал спустя пару часов, да так и не вернулся. Темный майа выжидал весь день и большую часть ночи, пока под утро Нельяфинвэ не задремал у догорающего камина, в паре шагов от вожделенного зеркала.
Плотной тенью Саурон просочился в щели закрытых окон, подняв ледяной удушливый сквозняк. Нельяфинвэ нахмурился, что-то пробормотал, но так и не проснулся. А его брат, спящий здесь же, плотнее завернулся в плед. Саурону очень хотелось убить обоих. Но растерзать красноречивую леди он жаждал куда больше. С сожалением оглянувшись на спящих, он подошел к зеркалу. Секрет изготовления подобных вещиц темный майа распознать не сумел, но с управлением худо-бедно разобрался.
Миг - и черная тень покинула пределы мира Арды. Лицо Майтимо в полумраке просветлело и разгладилось.
Три с половиной секунды спустя. Принамкский край.
Саурон попал удачно - это он понял сразу. В зале с зеркальными полами не было ни души, кроме восседающей на троне человеческой женщины. Выглядела она внушительно, даже бывшему хозяину Саурона было бы, чему позавидовать. Пурпурная мантия стелется на добрых полтора фатома, сияющее золотое платье, диадема на идеально уложенных волосах. И взгляд. Пронзительный, гордый, подавляющий волю. Взгляд той, чья стихия - власть.
Только сейчас он понял, что никогда прежде не видел истинного лица той, которую считал виновницей всех своих неудач. Пафосная ораторша у стен Тол-ин-Гаурхот, жаждущая власти простушка в зеленой камере, сумасбродная хладнокровная гостья в Железных горах - все это были только маски. Теперь же Саурон видел перед собой владычицу, спокойную и расчетливую, бесконечно уверенную в себе.