Тенька задумчиво вслушался, тоже честно пытаясь оценить непревзойденность исполнения.
- Вприсядку под это не спляшешь! В черный замок его надо, там точно оценят. Ортхэннэр обрыдается, а Элхэ накормит вареньем и подарит огромный букет полыни.
- Ты не умеешь ценить истинную музыку, – покачал головой Глорфиндел.
- Почему не умею? Знаешь, какие из Кано замечательные сильмариллы получались? Лучше только из Эонвэ! Но Даэрону не говори, если встретишь, а то обидится. Он у нас три месяца в будке просидел на одних бутербродах с маргарином.
- А потом?
- А потом у него депрессия прошла, и сбежал!
Мелодия кончилась и началась другая, еще печальнее, хотя прежде казалось, что печальнее уже некуда. Безликое горе перетекло в плач, и среди череды созвучий ясно слышались собачий лай, скрип седла под наездником, лязг оружия, звон молота о наковальню, и даже будто бы далекие голоса. Макалаурэ оплакивал погибших братьев и жителей Дориата.
Майтимо зажмурился, стиснул ладонями виски и глухо признался:
- Я больше не могу это слушать. Какого Моргота он уродился таким талантливым?! Какого Моргота мы все поклялись добыть эти несчастные камни?!
Тенька отпустил ветку, и скамья со страдающим в ночной тиши менестрелем скрылась из виду.
- Вы думаете, – тихо уточнил Глорфиндел, – что с сильмариллами было бы легче?
- Не с сильмариллами, – поправил Майтимо. – А без Клятвы. Стоит единственный раз коснуться камня, ощутить, что он твой, возвращен и никуда не денется… – он внезапно застыл, а потом хлопнул себя по лбу: – Да что же я тут рассуждаю! У меня ведь этих сильмариллов полный мешок!
Он принялся быстро развязывать горловину.
- Майтимо, – тронул его Тенька.
- С отцом я сам поговорю.
- Тут так интересненько получается…
- И пусть только попробует меня в чем-то упрекнуть!
- Да ты чего, – Тенька потянул мешок на себя, – мы с Феанаро не жадины какие, понимаем! Но даже если ты все эти камни ему отдашь, ваша Клятва не исполнится!
Майтимо резко отпустил горловину, и колдун, не удержав тяжести мешка, плюхнулся с ним в обнимку на опавшую листву.
- Почему?
- Я же тебе, неучу, объяснял! – Тенька ухватился за протянутую руку и поднялся, отряхивая штаны. – Это не совсем сильмариллы!
- А что? – скептически переспросил Майтимо. – «Стекло эльфийское»? Или, может, вы гальки на Таникветиль насобирали, чтобы всем голову морочить?
- У них особая функция дисфункции, – для пущего взаимопонимания Тенька помахал руками в воздухе. – Они рассчитаны на подачу производных, а не на основной цикл! Друга Феанаро интересненькая идея! Вроде как эти камни – рассада, семена, из которых можно вырастить настоящие полноценные сильмариллы!
- То есть, ты хочешь сказать, что если их посадить в землю, окучивать и поливать, то вскоре вырастет чудо-дерево, на котором будут висеть сильмариллы? Теперь я понимаю, почему Эонвэ был так сердит!
- Про рассаду он не знал, – задумался Тенька. – Он у вас просто так нервный какой-то. Взрывы не любит…
- А помните, что говорила нам леди Виллина? – вдруг воскликнул Глорфиндел. – Всё исполняется! Дверь мы подарили, детей спасли – вдруг под словами «вырастить куст» подразумевалось именно сильмарилловое дерево?
- Может быть, – почесал в затылке Тенька. – Давайте и правда отдадим Кано пару камешков и объясним, чего с ними делать. Не можем же мы сидеть здесь весь цикл роста – нам еще Леголаса с Гимли искать.
Глорфиндел нахмурился.
- Боюсь, когда лорд Макалаурэ увидит нас, то все-таки бросит арфу и в лучших нолдорских традициях примется размахивать мечом!
- Эктелиона мы убедили, – напомнил Майтимо. – По-твоему, мой брат глупее Эктелиона?
Не дожидаясь конца спора, Тенька выступил из-за ветвей и приблизился к менестрелю, с любопытством наблюдая, как легко бегают по струнам длинные пальцы. Потом деликатно кашлянул.
Никакой реакции. Макалаурэ склонил голову набок, не открывая глаз, и арфа заплакала еще пуще.
- А мне казалось, что у менестрелей очень острый слух, – отметил Глорфиндел, тоже покидая укрытие и становясь рядом с Тенькой. Макалаурэ сидел в пяти шагах напротив них, но ничего не слышал и не замечал.
Майтимо фыркнул.
- Когда Кано музицирует, то делается хуже глухаря на току. Смотрите, как надо!
Он оказался за спиной брата и четко отработанным движением выхватил арфу из его рук.
Макалаурэ встрепенулся, открыл глаза, увидел незваных гостей и потянулся к поясу, где могло висеть оружие.
- А меч ты как обычно забыл в своей комнате, – со вздохом прокомментировал Майтимо, ставя арфу на свободную часть каменного сиденья.
Менестрель подскочил, оборачиваясь на знакомый голос, и едва не свалился со скамьи.
- Майтимо? Эру, я не видел тебя с веснушками уже лет семьсот! И… у тебя синяк под глазом?! Что случилось? Кто это с тобой?
- Мы издалека, – завел Тенька. – Макалаурэ, ты только не волнуйся!
- Погоди! – оборвал друга Майтимо. – Это твое вступление даже настоящего нолдо до истерики доведет! Кано, – тут он увидел ошалелый взгляд брата, направленный на его правую руку, и осекся. – Ты, и правда, не волнуйся, в общем…
- Гляди сюда, – колдун уже доставал из мешка холстинный сверток и разворачивал прямо на весу. Несколько камней упали Макалаурэ под ноги, и тот уставился на них с разинутым ртом.
- Осторожнее! – Майтимо поднял рассыпанное и вернул на место, в холстину. – Кано, дай руку. Обмотай ладонь полой мантии, а то обожжешься.
- На, держи сразу четыре штуки, на всякий случай, – Тенька переложил четыре камешка на подставленную ладонь, и их первозданный свет весело замерцал в округлившихся глазах менестреля.
- П-почему их четыре? – суеверным шепотом переспросил Макалаурэ.
- Ну, держи пять, – пожал плечами щедрый вед и добавил еще один камень.
- Это не совсем сильмариллы, – поспешил пояснить Майтимо. – Это вроде семян. А вот из них уже вырастет сильмарилловое дерево. Тенька, объясни, как их сажать.
- Выкапываешь в земле ямку, лучше поглубже, – принялся рассказывать колдун, – заливаешь на дно удобрение вот из этой банки. Потом с первыми лучами солнца кладешь наше семечко и нарываешь сверху холм высотой примерно по пояс. А в середину втыкаешь три кола.
- К-каких кола? – Макалаурэ так и держал камни на вытянутой руке.
- Неважно, каких. Главное, чтоб повыше! А поливать совсем не надо, только дождем. Или снегом. Сильмарилловое дерево термостойкое, ему даже морозы нипочем! Ясно?
- Ясно, – произнес Макалаурэ, всем своим видом смиряясь с неизбежным. – Я сошел с ума, и мне осталось только утопиться. О, а вот лошадки белые пошли…
Все обернулись и успели заметить мелькнувший за кустом светящийся хвост.
- Это единорог Вася, – пояснил Тенька. – Он с нами.
Макалаурэ философски пожал плечами.
- Знамо дело, с вами. Видения, они такие… кучками приходят…
Менестреля убеждали битый час. Не помогали ни аргументы, ни логические доводы, ни полный пересказ их путешествия и некоторых исторических фактов из соседних реальностей, ни мысленный разговор с якобы несуществующим Майтимо, ни благословенное свечение Глорфиндела, ни демонстрация оторванного хвоста балрога, ни представление единорога Васи во всей красе. Наконец Тенька взялся на своей лютне показывать формулу регулирующей волны, которую отрабатывал все минувшие дни. При первых же звуках Макалаурэ скривился, зажал уши и вынужден был признать, что настолько мерзкой какофонии его воображение создать не в силах, как бы ни свихнулось. Значит, измерения, миры и стоящая перед ним компания, скорее всего, на самом деле существуют.
Минута и десять секунд спустя
- Вас надо накормить, – решительно сказал Макалаурэ. – И пристроить на ночлег. Так, поскольку Майтимо до поры до времени лучше обо всем этом не знать, а Амбаруссар непременно проболтаются, то переночуете в моей комнате. А я пока возьму в кладовой лопату и пойду копать яму. К рассвету как раз успею.