- Мы намеревались продолжить наш путь сейчас же, – напомнил Глорфиндел.
- Вздор! На пустоши ночью полно орков, вас сцапают в первый же час пути.
- Тогда мы могли бы не стеснять вас и переночевать у стены или за стеной…
- Вот еще! Как же наше традиционное нолдорское гостеприимство? Никуда я вас не выпущу!
Глорфиндел ностальгически улыбнулся.
- Впервые вижу такое наглядное подтверждение, что вы с королем Турукано родичи и воспитаны в одних и тех же традициях гостеприимства.
Макалаурэ чуть смутился и пояснил:
- До рассвета не выпущу. А потом аккуратно выведу за ворота.
- И откуда у тебя прорезался этот командирский тон? – подивился Майтимо.
- После того, как ты, дорогой Руско, спихнул на меня все дела крепости и целыми днями то шляешься по пустошам в компании таких же оголтелых вояк, одержимых местью оркам, то сидишь в своей комнате и даже на обед не спускаешься!
- Я себя все-таки прибью, – мрачно посулил Майтимо.
- Не стоит, – вздохнул Макалаурэ. – Я подозреваю, что хуже тебе уже не будет.
- Это мы еще посмотрим!
Комнаты в крепости были небольшие и скудно обставленные. В частности, у Макалаурэ из мебели имелись только кровать, стол, стул и шкаф, а основную часть места занимала исполинских размеров арфа. Тенька тут же полез на ней попрактиковаться, но его общими усилиями уговорили не шуметь и не разлаживать нежный инструмент, не постигший пока мелодии искажения. Вед нехотя подчинился, достал из мешка свою записную книжку и принялся изменять ее размеры, как показывала добрая волшебница Виллина. Почему-то книжка никак не хотела уменьшаться, а только росла, в конце концов сровнявшись размерами с арфой. Майтимо уже хотел начать ругаться, когда Тенька что-то пробормотал, хлопнул в ладоши, и книжка в один миг уменьшилась до размеров пшеничного зернышка, укатившись куда-то под шкаф.
Пока вед, лежа на полу вниз животом, пытался вытащить свой ценный колдовской манускрипт или хотя бы его нащупать, эльфы обосновались у окна, как раз выходившего на крепостной сад. В окно было прекрасно видно, как в предрассветной синеве одинокая фигурка Макалаурэ орудует лопатой, с брезгливой миной выливает на дно ямы удобрение и бережно выкладывает сияющие камни. Рассветные лучи брызнули откуда-то из-за крепостных башен, озарив перепачканную землей одежду менестреля и его одухотворенное лицо, с которым он принялся закапывать яму, а затем насыпать поверх нее холм.
Глорфиндел перевел взгляд с менестреля на ближайшую к цитадели садовую дорожку и тихо ахнул, заметив знакомую рыжую шевелюру. Майтимо тоже увидел копию себя и подался вперед, жадно всматриваясь. Даже Тенька оторвался от своего занятия и прикипел к окну.
В предутренней тишине звуки разносились хорошо, поэтому всем троим было слышно, как тот, другой Майтимо поравнялся с братом и спросил:
- Что это ты здесь делаешь, Кано?
Увлекшийся Макалаурэ вздрогнул, только сейчас заметив присутствие брата, и поспешно обернулся, отчаянно пытаясь сделать вид, что просто мимо проходил, и лопату в руки взял случайно.
- Доброе утро, Майтимо. Чудная сегодня погода, не находишь?
- Не уходи от ответа! – в голосе эльфа послышался металл. – С чего тебя потянуло насыпать курганы с утра пораньше?
- Это не курган. Я решил… э-э-э… пересадить яблоню!
Майтимо у окна закатил глаза.
- О, Эру! Врать он так и не научился.
Майтимо в саду был того же мнения, поэтому скептически переспросил:
- В конце осени?
- Нет, конечно, – попытался спасти положение Макалаурэ. – Весной. Но землю лучше заготовить сейчас!
Тенька прыснул в кулак.
- С Трандуилом они бы столковались! По части запасливости и любви к растениеводству.
- Непременно скажу Кано, что когда он врет, то становится похож на синду, – решил Майтимо.
Его двойник был настроен менее весело.
- С каких это пор ты лжешь мне в лицо? – процедил он, левой рукой хватая брата за плечо. – Я заметил, что ты часто по ночам уходишь в сад. Что ты здесь замышляешь?
- Ничего такого… Руско, пусти, мне больно!
- Тебе будет еще больнее, если не скажешь правды!
Тенька обернулся к другу.
- А я и не думал, что ты такой тиран! Почти как моя злокозненная обда!
Майтимо у окна встал, прихватывая меч.
- Сейчас я пойду и напомню себе, как нельзя поступать с младшими братьями!
- Погодите, лорд Нельяфинвэ! – придержал его Глорфиндел. – Даже если лорду Макалаурэ что-то угрожает, вы все равно не успеете спуститься в сад.
- Лучше мы в случае чего отсюда ему заорем, чтоб не дурил, – поддержал Тенька.
Майтимо нехотя сел обратно на подоконник.
Тем временем Макалаурэ еще пытался поправить положение.
- Почему я не могу просто покопать в саду лопатой? Ай, не тряси меня!
- Немедленно говори! – злился брат, все сильнее сжимая хватку на его плече. – Что за заговор у меня за спиной? С кем ты спутался? Зачем тебе лопата и земля? Уж не копаешь ли ты кому могилу?!
- Да Эру с тобой, что ты говоришь! Как ты можешь меня подозревать!
- Безоговорочное доверие слишком дорого мне обошлось. Последний раз спрашиваю, Кано: зачем и почему? Отвечай, или я достану меч!
- Майтимо…
- Думаешь, если мой брат окажется предателем, то я не смогу его убить?!
Майтимо у окна вскочил снова, а Тенька прищурился вдаль и констатировал:
- Не сможет. Строит из себя злобную крокозябру. Прямо как ты!
- Я?!
- Ну, ты ведь тоже вечно пытаешься казаться бессердечным неучем!
- Не смей сравнивать меня с ним! Иначе я…
- Во-во! – обрадовался Тенька. – Как сейчас!
Майтимо устало плюхнулся на место.
А Макалаурэ в саду, не обладающий полезным даром чтения по глазам, сдался, ужаснувшись чудовищности обвинений и уступив натиску брата.
- Пожалуйста, не считай меня предателем, это не так. Я все расскажу.
- Слушаю тебя.
- Под этим холмом в яме – семена сильмариллов.
Даже из окна было видно, как у сурового воина, грозившегося стать братоубийцей, отвисла челюсть. Пожалуй, даже всемирному заговору брата, Моргота и синдар он удивился бы меньше.
- Чего?
- Майтимо, клянусь чем угодно, я не вру! Этой ночью я играл в саду, и тут меня посетили пришельцы из иного измерения. Они дали мне пять сильмариллов. Вернее, не совсем сильмариллов, а вроде как семян дерева, на котором должны расти настоящие сильмариллы, и объяснили, как его посадить. Этим я и занимался. Тут сверху еще надо воткнуть три кола. Я не хотел дурного, просто помочь нам избавиться от Клятвы!
Мгновение Майтимо непонимающе хлопал глазами, а потом вдруг разом утратил всю свою грозность, и когда заговорил, голос звучал мягко, почти ласково:
- Ах, Кано… я верю, что ты искренне хотел помочь.
Он неожиданно обнял брата, осторожно погладил по голове.
- Бедный мой братик Кано! Ты все-таки не выдержал несчастий, обрушившихся на нас.
Макалаурэ дернулся и попытался вырваться.
- Майтимо, ты чего? Я не сошел с ума! Мне поначалу тоже так казалось, а потом я понял, что все на самом деле!
- Да-да, – горестно сказал Майтимо, не размыкая объятий. – Я так виноват перед тобой. Ушел в себя, совсем забыл, насколько тебе тоже тяжело. А теперь поздно: ты уже начал сажать в саду сильмарилловые деревья.
- Не разговаривай со мной, как с полоумным! Дай мне воткнуть в холмик три кола! Вот вырастет сильмарилловое дерево, и ты сам все увидишь!
- Ах, бедный-бедный мой несчастный Кано! Хорошо, хоть белых лошадок не ловишь…
Именно в этот момент единорог Вася беззвучно проскользил за спиной Майтимо.
- Белая лошадка тоже есть! – запротестовал Макалаурэ. – Да вот же она, обернись!
Майтимо обернулся, но вредный жеребец за миг до того бесследно растворился в ближайших кустах, окончательно испортив репутацию менестреля.
- Да-да, конечно, – еще горше проговорил Майтимо, смиряясь с неизбежным. – Табуны белых лошадок. Пойдем, Кано, я уложу тебя спать.