- Давайте сядем и об этом поговорим! – съязвил Майтимо: из-за дыма не понятно, какой.
- Потом расскажем, – добавил Глорфиндел.
- Мы расшатывали прутья! – гордо поделился Леголас. – Вот эти два, надо только немного подналечь…
- Не заморачивайся, – отмахнулся Тенька, доставая свое карманное водяное зеркальце и просовывая его между прутьями. – Залезайте!
Леголас обернулся куда-то в туман.
- Сейчас. Гимли ранен и не может ходить. Я его притащу!
- Скорее, – Глорфиндел огляделся по сторонам. – Дым рассеивается.
- А время действия кто-нибудь засек? – поинтересовался Тенька. – Эх, и я забыл. Придется еще раз испытывать! Но до чего же занятная штука получилась! А Феанаро все бурчал, что удельная погрешность на скорость ветра обнуляет коэффициент полезности… О, а вот и Гимли!
Гном выглядел неважно, но на скорость его втягивания в водяное зеркало это не повлияло. Следом исчез Леголас. Тенька выставил зеркальце в сторону спутников, силуэты которых едва различал в дыму, а затем и сам ткнулся носом в переливающуюся радужную гладь. Мгновение маленькое зеркальце и держащая его изнутри рука висели в воздухе, а потом водяное стекло втянуло через оправу само себя, схлопнулось в точку и пропало.
Три секунды спустя. Амон Эреб
Путники и спасенные пленники вывалились наружу посреди центральной крепостной площадки в разгар перестроения караульных, и подняли кругом грандиозный переполох. Сперва их приняли за врагов, потом на командный голос разъясняющего ситуацию Майтимо сбежались его встревоженные братья и заодно все эльфы, оказавшиеся поблизости.
Потом Леголас, у которого тоже внезапно прорезался командный голос, заорал, что его друг умирает, и все сообща потащили Гимли в лазарет. Уже к дверям лазарета толпа немного поредела, часть народа не влезла в помещение, и еще часть выставили возмущенные целители. Леголас каким-то образом оказался в числе выставленных, и друзья, а заодно все интересующиеся, принялись наперебой расспрашивать его о путешествии по морийским подземельям и дальнейших злоключениях. При этом многие в толпе даже отдаленно не догадывались, кто Леголас вообще такой, и задавали этот вопрос кому угодно, но не эльфийскому принцу. Больше всего страдал от вопросов так же ничего не понимающий Макалаурэ, поскольку окружающие привыкли, что он управляет делами крепости и все знает. В процессе расспросов внезапно выяснилось, что принцу Лихолесья помощь целителей тоже очень нужна, и всеобщий поход в лазарет повторился.
Наконец все улеглось, хотя местные жители по-прежнему толпились в коридорах, обсуждая произошедшее. Глорфиндел остался в лазарете со спасенными, Амбаруссар побежали торопить поваров, чтобы накрыли обеденный стол пораньше, замороченный суматохой Макалаурэ спустился в сад, а Тенька присел на нижнюю ступеньку главной лестницы и принялся делать в своей записной книжке очередные пометки. Из мешка колдуна доносилось задушевное урчание разумной жизни. Единорог Вася, который бродил поблизости и тоже рад был видеть вернувшихся товарищей, а особенно колдуна, заинтересованно сунул морду в мешок, но был безжалостно укушен разумной жизнью за нос.
Едва крепость начала возвращаться к прежнему порядку и покою, как из сада раздался громкий вопль Макалаурэ, совершенно нечленораздельный, который мог означать что угодно, от пришествия светлых валар до личного явления Моринготто прямо у менестреля под носом. Едва успокоившиеся жители крепости тут же опять всполошились и ринулись в сад. Даже Глорфиндел из лазарета прибежал.
Макалаурэ обнаружился у холма с тремя колами, и причина его крика тут же стала понятна: по упомянутым колам вились нежные стебельки молодой поросли, напоминающей горох, только не зеленые, а полупрозрачные, сверкающие перламутром.
- Да, это оно, – тоном знатока подтвердил Тенька. – Сильмарилловое дерево! Эх, друг Феанаро опять обидится, что я без него экспериментирую! Но, надеюсь, как и в прошлый раз, поймет.
- Ростки взошли так скоро? – удивился Глорфиндел.
- Мы их модифицировали, – непонятно пояснил колдун. – Это Трандуил может кофейные кустики годами выращивать, а у нас была нацеленность на скорый результат! – он наклонился к всходам, безо всякого трепета надломил один из полупрозрачных усиков, растер на ладони и понюхал. – Интересненько получилось…
- Не трогай! – перепугался Макалаурэ, взирая на колдуна как на святотатца.
- Да ничего ему не сделается, – успокоил Тенька. – Еще потом выпалывать замаешься. Хорошо растут! Если взойдут все пять семян, то здесь такие заросли будут, что не протолкнешься! И урожай должен быть ого-го!
- Насколько «ого-го»? – уточнили любопытные близнецы Амбаруссар.
- Не знаю, – задумался Тенька. – Может быть, пятнадцать-двадцать…
- Камней? – охрипшим голосом переспросил Макалаурэ.
- Ведер!
Пока окружающие пытались вообразить себе хотя бы одно ведро сильмариллов, Глорфиндел заозирался и спросил:
- А где лорд Нельяфинвэ?
- Я здесь. Как я могу такое пропустить?!
Глорфиндел беспокойно скользнул взглядом по его чистому лицу и отсутствующей кисти на правой руке.
- Да нет же, где наш Нельяфинвэ?
- Может, в лазарете? – предположил Тенька.
- Его там не было!
- На кухне тоже! – отрапортовали Амбаруссар.
- И в саду, – добавил Макалаурэ.
- Да и во дворе я его не видел, – нахмурился имеющийся Майтимо.
- Интересненько это получается! – почесал в затылке Тенька. – Куда же он делся?
Около двух часов пропажу добросовестно искали по всей крепости и даже в ее ближайших пределах, но так и не нашли. За это время как раз накрыли столы к обеду, но собравшимся в трапезном зале друзьям уже было не до еды.
- Неудачные поиски говорят об отсутствии объекта на данной территории, – по-научному рассудил Тенька.
- Но где он тогда? – тихо спросил Макалаурэ. – Не могли же вы его там оставить? Или?..
- Исключено, – твердо отмел Глорфиндел. – Я все время держал лорда Нельяфинвэ за руку.
- Ты держал меня, – просветил местный Майтимо. – А другого меня держал Тенька.
- Я? – удивился колдун. – Нет, рядом со мной Глорфиндел был. Я думал, вы там друг за друга держитесь…
И за столом сама собой повисла тяжелая гнетущая тишина.
Четыре часа спустя
- Вот так и получилось, – подытожил Тенька. – Майтимо-абориген думал, что наш Майтимо со мной, я думал, что они вместе, а Глорфиндел вовсе их обоих перепутал в тумане.
- Он остался там? – с ужасом переспросил Леголас, полусидя на подушке.
- Мы вернулись на то место, как только все поняли, – Глорфиндел опустил голову. – Но ни орков, ни лорда Нельяфинвэ не нашли.
- Учитывая, какой тут вокруг него ажиотаж среди всяких нехороших личностей, – прибавил колдун, – вряд ли его пристукнули на месте.
- Если лорд Нельяфинвэ попадет в Ангамандо, то неизвестно, что хуже, – тихо заметил Глорфиндел.
- И ничего нельзя сделать? – у Леголаса стояли слезы в глазах.
- Почему нельзя? – удивился Тенька. – Можно! Когда это наука пасовала перед трудностями?
Сквозь окна лазарета струились мягкие лучи рыжего предзакатного солнца. Снаружи доносились мерные голоса, скрип колес, и перестук копыт. На соседней кровати, чуть похрапывая, крепко спал гном. А эльфийский принц, которому сейчас было не до сна, и легендарный герой еще не случившейся в этом измерении битвы за Гондолин наблюдали, как колдун выкладывает прямо поверх одеяла свое очередное творение.
- Похоже на канделябр, – высказался Глорфиндел. – Только пожеванный драконом.
- Это какое-то страшное оружие? – уточнил Леголас.
- Лучше! – заверил Тенька. – Это переходник! Он соединяет вербальные дисфункции с копулятивно-волновыми колебаниями водяного зеркала и передает полученный набор свойств в точку вывода!
- Ты хочешь этой штукой победить Моринготто? – попытался разобраться Глорфиндел.
- Да нет же! Я хочу найти Майтимо, не тратя недели на перенастройку зеркала. Когда мы туда-сюда скакали, меня внезапно осенило: а чего я постоянно пытаюсь задать функции одного устройства для другого, если их можно просто объединить? – он критично оглядел разлапистую проволочную загогулину, которую держал в руках и добавил: – Правда, тут еще надо немножко доделать. Расщепить каналы, приладить провода, смонтировать несущий движок системы... Интересненькая предстоит работа! А ты, Леголас, пока расскажи, как вас с Гимли угораздило через подземелья Мории вляпаться в вашу Первую Эпоху.