- Я и сам не знаю, – вздохнул эльфийский принц и начал свой рассказ.
Первоначально путешествие в Морию воспринималось участниками чем-то средним между разведкой, экскурсией и особо оригинальным вариантом прогулки от Лориэна до Ривенделла. Гимли красочно расписывал величие пещер предков, обещал показать другу все великолепие каменных залов и сокровища глубинных шахт. Он так здорово об этом рассказывал, что в конце концов Леголас, вопреки отцовскому воспитанию, начал считать народ гномов ничуть не хуже народа эльфов и захотел проникнуться красотой руд и драгоценных камней.
Кроме того, друзья намеревались найти удобный путь для железной дороги леди Галадриэль, поглядеть, что вообще творится в заброшенных пещерах, а то и отыскать тамошних гномов или хотя бы их следы. Слухи об обитателях Мории были противоречивы и больше напоминали ночные страшилки, поэтому разузнать правду было просто необходимо. Гимли где-то раскопал древний, кое-где заплесневелый и поеденный мышами план морийских подземелий, и это была единственная карта, которой располагали доморощенные исследователи. Но они не унывали: карту можно подправить и дорисовать на месте.
Несостоятельность этого плана во всей красе проявила себя уже в первые дни путешествия. Судя по всему, на карте с реальностью совпадали только полустертые руны масштаба. Вместо обещанных древним документом коридоров друзья натыкались на замурованные стены, шахты оказывались парадными залами, полными орков, а когда они попытались найти хоть один подземный колодец, то вылезли в полуразрушенное нутро громадной доменной печи. После этого коварная карта была непочтительно засунута на самое дно походного мешка, и дальше друзья пробирались на свой страх и риск.
Поначалу оба были уверены, что идут прямиком к Ривенделлу, но на пятый день эта уверенность поблекла, а на десятый Гимли заявил, что все понял: они не там свернули, и надо возвращаться. Леголас воспринял это скептически, поскольку они куда-нибудь сворачивали каждый день, и определить неправильный поворот не смогли бы даже пресветлые валар. Гимли возразил, что плевал он на пресветлых валар (всех, кроме Махала, разумеется), а возвращаться все равно надо. Они пошли обратно и, несмотря на метки, заблудились еще больше.
Так и начались их скитания по неизвестным и бесконечным подземельям. Один раз им повезло выбраться на поверхность и даже повстречать местную жительницу – очень милую старушку, которая впервые видела эльфов с гномами и никогда не слышала про Средиземье. Она назвалась волшебницей, и у нее при себе была чудесная книга, выраставшая из наперсточного размера в огромный том. Старушка листала страницы и бормотала:
«Бамбара, чуфара, скорики, морики, турабо, фурабо, лорики, ерики…»
К счастью, Леголас и Гимли были знакомы с Тенькой, и знали, что колдуны и волшебницы частенько ведут себя странно. Эта милая старушка даже ничего не взорвала, зато дала совет:
«Вы преодолеете все испытания и вернетесь домой, если смело пойдете по тому пути, который укажет вам сердце. Не жалейте тайн для тех, кто в них нуждается».
Поблагодарив старушку за ее непонятные, но добрые слова и переночевав на поверхности, друзья опять спустились в подземелье, искать обратную дорогу или, на худой конец, «путь, который укажет сердце». В сущности, не важно, как оно будет называться, рассудил практичный Гимли, лишь бы в Средиземье вело.
Но пути и дороги подземелья выносили их куда угодно, только не на родную сторону. Друзья оказывались в сплетениях бесконечных туннелей, устеленных рельсами, однажды наткнулись на огромного облезлого дракона в цепях, который испуганно шарахнулся, когда Гимли звякнул секирой о камень. Они набрели на город странных существ, называвших себя глубинными гномами или свирфнебли, и поучаствовали в их битве с другими странными существами, похожими на красноглазых эльфов с эбеново-черной кожей. Наконец, в очередном подземелье, отчаявшись, они извлекли со дна мешка злополучную карту и с удивлением обнаружили, что по ней запросто могут понять, где находятся. Друзья поспешили к ближайшему выходу и вылезли в каких-то горах, где (о, счастье!!!) нашлись родные и знакомые эльфы, пусть и нолдор. Правда, вели они себя странно, пользовались какой-то придуманной географией и гербами давно сгинувшего Гондолина. И вот, во время спора с одним из тех эльфов, в мысли Леголаса начало закрадываться невероятное и чудовищное подозрение…
- Хорошо, хоть там у вас хватило ума не высказывать все подозрения вслух, – отметил Глорфиндел. – Грустно говорить об этом, но в последние десятилетия здравый смысл жителей Гондолина заменила паранойя, которая нам все равно не помогла.
Леголас потупился и признался:
- Дело не в уме. Сперва мы слишком растерялись, а потом нас выставили. Я только и успел предупредить о предателе Маэглине…
- …Который тогда еще не подозревал об этой странице своей жизни, – качнул головой Глорфиндел.
- Да, – снова потупился Леголас. – Я уже сообразил, что постыдно мало знаком с историческими датами.
- Ты не переживай, – успокоил Тенька, не прекращая увлеченно ковыряться в своем новом изобретении. – Рассказывай дальше.
И Леголас покорно продолжил.
…Отойдя от поста на достаточное расстояние, чтобы их не услышали, эльфийский принц в красках расписал другу, куда их угораздило попасть. Гимли признал, что занесло их и впрямь очень далеко, без посторонней помощи не выберешься, не то, чего доброго, еще дальше занесет. И предложил поискать Гэндальфа – он, говорят, и в те (точнее, уже в эти) времена жил. Мужик он умный, вдобавок, волшебник. Может, присоветует чего.
«Жить-то он жил, – просветил Леголас, – но на острове Валиноре за морем, куда добраться не легче, чем нам – в свои времена. И у нас, между прочим, уже есть один совет от волшебницы: следовать за сердцем и не жалеть тайн. А мое сердце зовет меня на родину отца, в Дориат. Мы расскажем им все тайны времен, чтобы они смогли избежать падения».
«А чего ж ты этим, в Гондолине, почти ничего не сказал? – закономерно удивился Гимли. – До Дориата еще топать и топать, а Гондолин – вот он. И, как мне доводилось слышать, тоже пал от чего-то нехорошего».
«От предателя Маэглина! Я их предупредил, чтоб ему не доверяли. А больше я и сам ничего не знаю. Зато очень хорошо помню про Дориат! Туда нам и надо, чтобы осчастливить всех своими тайными знаниями!»
«Вечно эти эльфы всех без разбору осчастливить норовят, – не разделил гном его энтузиазма. – Про Дориат я тоже слышал. Мудрые говорили, что именно там случилась скверная история, поссорившая наши народы. Не хочется мне лезть в логово дурных озлобленных эльфов».
«Вовсе они не дурные и не озлобленные! Это гномы… – тут принц осекся и твердо подытожил: – Ты будешь со мной, и пусть только посмеют тебя тронуть!»
«Лучше бы мы не совались к твоим сородичам, а поискали на севере древние гномьи кланы. Вот уж где нам оказали бы славный прием!»
«А Дориат в это время пусть гибнет?! Нет, если ты твердо не хочешь туда идти, то я отправлюсь один! Надо предупредить их!»
Гимли не пожелал бросать товарища, и в синдарское королевство они отправились вместе. Гном был почти прав: уже на подступах к лесу его попытались подстрелить из лука, и только вмешательство Леголаса спасло положение. Странную парочку доставили к королю Диору.
К чести Диора, когда ему выложили все о путешествиях во времени и скором падении Дориата, он не велел тотчас же гнать полоумных кликуш взашей или пристрелить на месте, а попытался разобраться.
«С чего бы Дориату быть взятым? Наш лес окружен крепкими стенами, наши воины доблестны, и о возможном нападении сыновей Феанора мы знаем уже не первый год».