Леголас замялся, поскольку всю жизнь думал, что несчастные жители Дориата до последнего ни о чем не подозревали.
«Да разве это стены? – со знанием дела влез Гимли. – Частокол да каменные кучки на каких-то соплях вместо цемента».
Диор очень оскорбился и принялся доказывать, что на частокол пошли деревья самых крепких пород, а цемент, между прочим, еще в позапрошлом столетии закупали у гномов, чтоб они пропали, эти коварные гномы со своим цементом. Гимли парировал, что коварные как раз эльфы, это всякому гному известно, и мирное разбирательство медленно начало перетекать в кровопролитный скандал. Видимо, таким уж был мятежный воздух Первой Эпохи: всех тянуло ссориться, делать глупости и давать начало долгой взаимной неприязни народов.
Леголас попытался вмешаться.
«Может, вы вовсе не будете давать повода к новой братоубийственной резне? Пусть бы в самом деле подавились эти нолдор своим сильмариллом, он без того не принесет им счастья. Дориат бы уцелел…»
«Это НАШ сильмарилл! – отчеканил Диор. – А вы, похоже, нолдорские лазутчики!»
Леголас обиделся до глубины души.
«Это неправда! Мы не солгали вам! И… – тут его внезапно озарила потрясающая, как тогда казалось, идея, – …и мы докажем это! Мы пойдем к королю Гил-Галаду, всё расскажем, и он прискачет к вам на подмогу!»
Если до этих слов Диор сомневался, лазутчики перед ним или сумасшедшие, то теперь всецело склонился ко второму варианту.
«Эй, – дернул друга Гимли. – Я тоже слышал эту легенду. Тот король вроде бы поближе к нашим временам жил».
«Ты слышал, а я знаю точно! – убежденно заявил Леголас. – Король Гил-Галад родился еще в Первую Эпоху!»
Но, как показало время, прав был скорее гном. Родиться-то Гил-Галад родился, но проку с этого не было никакого. А из войск у Кирдана Корабела имелся только флот, который невозможно было доставить в Дориат, да еще за короткое время. И никто никуда не собирался плыть, поскольку Кирдан считал, что нолдор на Дориат все же не нападут.
Друзья наверняка знали обратное. И поняли, что действовать надо самим. Раз не получилось договориться по палантиру, надо лично пойти на Амон Эреб и всех там вразумить. Даже Гимли успел проникнуться азартом и рвался исправлять ошибки прошлого.
- Но на десятый день пути мы попали в лапы к оркам, – закончил Леголас. – Они сочли, что эльф и гном вместе – это подозрительно, попахивает новым союзом против них, и решили доставить нас в Ангбанд. И почти доставили, если бы не вы.
- А теперь в Ангбанд вот-вот доставят Майтимо, если он жив, – напомнил Глорфиндел и безнадежно зевнул. – Тенька, как там твое изобретение?
- Пока стабильно, – оповестил колдун, ковыряясь в недрах чудо-переходника светящейся отверткой. – Где бы еще гномью ручку раздобыть… А то она так интересненько придумана, что мне на воссоздание по формулам понадобится не меньше пары месяцев!
- Ручка-то тебе зачем? – удивился Глорфиндел.
- Для переходника! – колдун взял отвертку в зубы и влез в свое творение голыми руками. – Шишмы-шибы!
- Чего-чего? – переспросили оба эльфа.
Тенька снисходительно выплюнул отвертку и пояснил внятно:
- Синтез, говорю, будет! К одному концу я подсоединю водяное зеркало, к другому опознаватель генетического признака, а к третьему – гномью ручку. И получится, что оно будет отыскивать Майтимо, показывать и точно к нему перемещать! Интересненькое должно получиться устройство! Только без гномьей ручки – никуда. Дроу того найти, что ли? Так это не легче, чем Майтимо…
В этот момент с соседней кровати донеслось:
- А что случилось с Майтимо?
- Гимли! – обрадовался Леголас. – Как ты себя чувствуешь?
- Неплохо, – степенно ответил гном. – Так в чем дело?
Ему объяснили, и после этого Гимли долго задумчиво молчал, уставившись куда-то вдаль и машинально оглаживая бороду.
- Ручка от наших ворот, говорите? – наконец произнес он. – Это старинный секрет, утерянный еще в древние времена.
Леголас горестно вдохнул, а Глорфиндел чуть приподнял брови.
- Хочу напомнить вам, друзья, что нынче мы как раз находимся в тех самых древних временах.
- Так надо пойти к здешним гномам, – загорелся Тенька, – и попросить одну ручку взаймы!
- Вам не дадут, – покачал головой Гимли.
- А тебе? – уточнил Глорфиндел.
- Возможно. Но тогда я не дам вам.
- Почему? – удивился колдун.
- Это же секрет народа! – со значением пояснил Гимли. – Секреты нельзя раздавать всем подряд!
- Да я эту вашу ручку несколько недель в мешке таскал!
- И совершал этим самым святотатство!
- Майтимо бы порадовался, что еще кто-то разделяет его убеждения насчет методов Тенькиной науки, – отметил Глорфиндел.
- Значит, пусть он теперь погибает из-за ваших секретов?! – воскликнул Леголас.
- Майтимо мне друг, – возразил Гимли. – И я не хочу, чтобы он погибал. Но открыть тайну!..
- А что нам говорила та волшебница? «Не жалейте тайн…»
- «…Для тех, кто в них нуждается», – закончил Гимли. – Я помню. То же самое ты говорил, когда убеждал меня идти в Дориат, и вот, чем все обернулось.
Глорфиндел чуть улыбнулся, и в его глазах мелькнул свет.
- Так может, до сих пор вы открывали не те тайны? Или в них никто по-настоящему не нуждался?
- Допустим, – проворчал гном. – Но до ближайших гор многие недели, а то и месяцы пути! И я не могу пока быстро ходить или держаться в седле.
- Так ты согласен? – обрадовался Тенька.
- А если и да, что толку?
Колдун достал из кармана водяное зеркальце.
- Покажи, где ваши горы на карте, и переместимся за две минуты!
К счастью, в отличие от увлеченного легендами и пасующего на географии принца Лихолесья, древние места обитания своих сородичей гном знал неплохо.
Вечером Тенька и Гимли отбыли за гномьей ручкой, а три дня спустя вернулись на Амон Эреб. Помимо необходимого артефакта колдун нежно прижимал к груди целый короб всевозможных диковинных штуковин. Гимли потихоньку пояснил друзьям, что к исходу второго дня, когда его сородичи малость привыкли к Теньке, то почуяли в нем родственную душу и устроили такой взаимовыгодный обмен научными секретами, что великим предкам и не снилось. Правда, поначалу уговорить гномов древности оказалось непросто, только присутствие сородича спасло положение, иначе одного Теньку даже на порог не пустили бы.
Гимли тоже держал в руках объемистый короб. Гномы на днях собирались устроить большой пир, но узнав, что дорогие гости слишком спешат, чтобы на него остаться, наделали им в дорогу целую кучу разнообразных бутербродов.
Колдун стребовал у имеющегося в крепости Майтимо «опознаватель генетического признака», а проще говоря, пузырек крови и прядь волос, приладил это к своему переходнику, подсоединил водяное зеркало и гномью ручку.
Испытывать изобретение собрались в саду, чтобы заодно полюбоваться на обильную завязь сильмарилловых ростков, чуть ли не на глазах ползущую вверх по трем колам. Кое-где уже виднелись набухающие почки, а в одном месте распустился первый лист, который Макалаурэ демонстрировал всем желающим с такой гордостью, словно это его родной ребенок. Лист был нежный, тоненький, такой же перламутровый, как ростки, с сияющими прожилками, а в целом напоминал боярышниковый.
Вести по крепости разносились быстро, поэтому поглазеть на ход эксперимента собралось почти столько же народу, сколько некогда провожало спасенных путешественников в лазарет.
Тенька сел на скамейку, положил свою загогулину на колени, покрутил ее так и эдак, а потом соединил два каких-то проводка.
Раздался громкий хлопок, и все окружающее пространство заволокло едким сизым дымом. Часть эльфов попадала на землю, часть бросилась бежать, задние ряды привставали на цыпочки, пытаясь понять, чего же там случилось. Глорфиндел, Гимли и Леголас ринулись к колдуну, уже не чая увидеть его невредимым, Макалаурэ бросился к сильмарилловой завязи, намереваясь не то проверить ее сохранность, не то заслонить своим телом. Сквозь поднявшийся шум прорвался командный голос Майтимо: