- Я тоже не понимаю!
- А ты схватываешь самую суть! Как твоя кузина Артанис.
- Может, она тебе сгодится? – схватился за соломинку Майтимо.
- Она ведь в другом измерении, – напомнил Тенька. – А пока я буду туда-сюда ходить, вы здесь чего-нибудь наворотите в историческом смысле, у этого измерения опять поменяются световые координаты, и я не смогу вас отыскать…
- Я про здешнюю Артанис! – перебил Майтимо, и тут его осенило. – Послушай, а Тьелпе тебе подойдет?
- А он тут еще живой? – приятно удивился Тенька.
- Вполне! Только я не знаю, где его искать. Но не беда, сейчас спустимся, спросим у кузена Турукано. Только когда пойдем, лютню здесь оставь. Иначе все встречные менестрели будут падать в обморок или хвататься за мечи.
Пятьдесят семь часов спустя
Кузен Турукано не знал точно о местонахождении племянника, но зато был уверен, что знает Кирдан. Тенька отправился на побережье, заверив всех, что ненадолго, и, разумеется, пропал на двое суток. Он вернулся утром третьего дня, с первыми лучами рассвета, а вместе с ним – Гимли, Леголас и необычайно задумчивый Тьелпе. На плечах и даже на голове внука Феанаро сидели с полдюжины склизких буроватых комочков и одновременно таращили влажно поблескивающие голубые глаза.
Путешественники объявились на пороге королевского дворца, и Майтимо, вместе с королем и несколькими лордами вышедший их встретить, отметил, что неведомые зверушки – точные копии Кошки Турукано из его родного измерения. Питомец кузена получился из кинжала, которым Турукано безуспешно пытался устрашить Теньку, творящего очередное «интересненькое».
- Мы с Тьелпе повстречались в его оружейной, – не стал отпираться колдун от содеянного. – Нервный он какой-то, Майтимо, весь в тебя! Но мечи у него не такие интересненькие, как твой, и замечательно синтезируются! Правда, во время синтеза случилась одна модификация…
- И теперь мы не знаем, как этих тварей отлепить, – раздраженно закончил Тьелпе, напоказ дернув за одного из пассажиров на плече. Комочек слизи зачмокал, но не поддался.
- Иногда они сваливаются сами и ползут поесть! – известил Тенька. – Наверное, они избрали Тьелпе тотемным древом. Или центром колонии. В любом случае, это повод поизучать! Но сперва, мы, конечно, спасем Гондолин. Нельзя начинать нового эксперимента, не завершив предыдущий!
- Меня беспокоит, что этот твой человек называет спасение города экспериментом, – вполголоса поделился с Майтимо король Турукано.
- Все в порядке, – тоном знатока успокоил тот. – Главное, чтобы просто «эксперимент» не стал «особо интересненьким»…
- А вы, значит, второй Майтимо? – уточнил Тьелпе, с любопытством рассматривая упомянутого. Комочки слизи тоже выпучились на нового знакомого, и под немигающим взглядом дюжины голубых глаз бывший лорд Химринга почувствовал себя неуютно.
- А что, не похож? – хохотнул Тенька.
- Да нет, – задумчиво протянул племянник, – скорее, похож даже больше, чем тот Майтимо, которого я знал последние двести лет…
Поприветствовав всех, изобретатели тут же поспешили на дворцовую башню продолжать издевательство над лютней, а Гимли с Леголасом остались на королевский завтрак в узком кругу, где поделились всеми новостями из Эглареста. Эти новости главным образом касались подготовки войск Кирдана к предстоящему сражению и эпохальной встречи Маэглина и Эрейниона, которые, насколько помнил Майтимо, не были знакомы ни в одном из известных ему измерений.
Юный Реньо очень ответственно отнесся к делу перевоспитания родича, но Маэглина этим было не пронять, и на все попытки завязать просветительскую беседу он лишь вяло огрызался, что не сопляку-кузену учить его жизни, и вообще, когда тот еще под маменькиной юбкой сидел, они с его отцом уже орков рубили в больших сражениях. Эрейнион не отставал, и на второй день двоюродные братья бурно разругались, а на третий – подрались. На четвертый день их видели распивающими невесть откуда взятый кофе. Причем пил больше Маэглин, попутно доказывая младшему, что все бабы – изуверки похуже Моргота, а уж если угораздит влюбиться в принцессу, то вовсе пиши пропало: непременно кончишь скалой. Реньо на это заверял, что в Эгларесте скал нет, только утес над морем. Но насмерть там не разобьешься, высоты не хватит и вода внизу.
«Тогда я пойду и утоплюсь с горя, – сказал Маэглин, у которого под действием кофе внезапно проснулась тщетно разыскиваемая кузеном совесть. – Никто меня не любит и не понимает. И короля я предал. А принцессу и видеть не хочу, и забыть не могу, дуру горделивую!..»
Эрейнион не хотел отпускать брата на погибель и попытался отговорить. А пока они спорили, к кофе подобрались шкодливые правнуки Тингола. Когда занятые великими проблемами старшие спохватились, было поздно: кофейник опустел наполовину. Эрейнион, которому Кирдан еще раньше поручил присматривать за близнецами, пришел в ужас и пожелал утопиться первым. Тогда уже Маэглину пришлось испробовать себя на ниве утешения. В итоге кузены окончательно спелись, постановили, что нечего топиться из-за баб и детей, а ошибки надо исправлять, и с тех пор всюду появлялись вместе, помогая Кирдану готовиться к войне. А наименее пострадавшими в этой истории оказались близнецы, на которых кофе никак не подействовал.
- А я говорил, что они не эльфы! – высказался Майтимо.
- Выходит, Маэглин считает мою любимую единственную дочь горделивой дурой?! – нахмурился Турукано.
- Мой король, не будьте строги к словам безнадежно влюбленного, – мягко посоветовал Лаурэфиндэ.
- Я не согласен с вашим суждением, – тут же вмешался Глорфиндел. – Вы слишком молоды, чтобы представлять себе истинную силу безнадежной любви.
- Из-за чего же наши с вами взгляды на любовь столь изменились?
- Увы, – вздохнул Глорфиндел. – Именно пример Маэглина стал тому причиной. Хотя, как помните и вы, одна тэлерийская баллада имеет схожий сюжет и весьма удачные смысловые аллегории…
- О, это надолго, – проворчал Майтимо. – Гимли, Леголас, что там со временем прибытия войск Кирдана?
- Они обещали высадиться в заливе Дренгист и прийти на помощь со стороны земель Митрима, – сообщил Гимли. – Мы с Тенькой послали весточку тамошним гномам, которые еще скрываются в горах, и те согласились провести войско по тайным перевалам.
- Недели через три они будут здесь, – добавил Леголас. – К тому времени подтянется и войско с Амон Эреб.
- Три недели у нас есть, – сказал Турукано. – Пусть местонахождение Гондолина известно Врагу, но подступы к городу окружены чарами, через которые оркам будет непросто пробиться…
В этот момент раздался нервный стук в дверь, и в трапезный зал, не дожидаясь приглашения войти, ворвался встревоженный страж.
- Мой король! Вблизи ворот был схвачен гонец с посланием от Моринготто!
Двадцать девять с половиной минут спустя
Гонца не хотели водить по городу, даже с завязанными глазами, поэтому аудиенция состоялась в сторожке часовых. Помимо короля с иномирским кузеном, послушать гонца собрались Гимли и Леголас, Эктелион, оба Глорфиндела, и даже Тенька, ради такого случая спустившийся с башни. На плече колдуна дремал один из комочков бурой слизи, на время сменивший «тотемное древо».
Гонец был черный, злобный и лохматый, а при виде Майтимо заметно оживился и выпятил клыки.
- Слушайте волю Владыки! – объявил он. – Несметная армия Ангбанда вот-вот будет здесь, и через три дня от вашего города не останется и камешка! Мы убьем всех до единого, а остальное сожжем дотла! Ваша участь будет ужасна, смерть бесславна, а память стерта во веки веков!
Повисла драматическая пауза.
- И всё? – удивился Тенька. – Я-то думал, он интересненькое сказать пришел!
Комочек слизи на его плече разочарованно мурлыкнул.
Король Турукано расправил плечи.
- Если ты рассчитывал запугать нас, вестник Моринготто, то напрасно сотрясал воздух!
А Майтимо добавил пару слов на черном наречии, от которых гонец слегка попятился.
- Я лишь хотел напомнить, что падение Гондолина неотвратимо, – проскрежетал он. – Но мой Владыка велел передать, что если ты, король, выдашь нам рыжего Маэдроса, у которого две руки вместо одной, то, возможно, Гондолин будет спасен.