Поэтому лорд Химринга подавил зевок, хлебнул еще кофе и с чувством произнес, обращаясь к матовому стеклу:
- Бирелья-турелья, буридакль... вот же Моргот, язык можно сломать!.. фуридакль, край неба алеет, трава зеленеет. Хорошо, хоть не морковка… Так, ящик, ящик, будь добренький, покажи мне…
Тут он задумался. Следить за родичами и знакомыми не хотелось, недостойное это занятие для настоящего нолдо. Разве что за Тинголом. Хотя, нет, чем реже видишь эту чопорную физиономию, тем лучше. Может ли ящик, как водяное зеркало, показывать ненаселенные пейзажи, Майтимо не знал. Тут ему вспомнились уклончивые слова Ненве о местных орках, и тема для обозрения мигом нашлась.
- …Покажи мне, ящик, врагов черных, лиходейские козни замышляющих!
Стекло с готовностью прояснилось, но вместо ожидаемого орочьего стойбища глазам зрителя предстала совершенно иная картина.
Тронный зал Ангамандо, смутно знакомый по неприятным воспоминаниям далекого прошлого, было почти не узнать. Стены, потолок и даже пол густо покрывала колючая поросль Тенькиного «терновника». Извилистые побеги продолжали расти во всех направлениях, от чего создавалось впечатление, что вся эта армада живая и шевелится. Кое-где виднелись грязно-серые цветочки и сморщенные продолговатые плоды, похожие на заплесневелые груши.
«Терновник» не рос только в центре зала. Там, оберегаемые от зарастания светом двух сильмариллов, сидели Мелькор и Саурон, злые и сосредоточенные как никогда. На них тоже чернели побеги терновника, проросшие сквозь дыры в рваной одежде. Саурон смотрел одним глазом, а второй, заплывший и окривевший, был еле различим из центра огромного ожога, оставшегося после того, как Майтимо запустил в темного майа сильмариллом. На Мелькоре, помимо колючек, росли еще какие-то непонятные склизкие штуковины, напоминающие поганки на пнях. Один нарост выпирал прямо из головы, от чего трезубая корона постоянно сползала.
Итак, враги были очень злы. Но не сидели, сложа руки. Присмотревшись, Майтимо понял, что перед ними разложены многочисленные клубки нитей, кое-где рваных и переплетенных между собой. На коленях у Мелькора лежал наполовину разодранный гобелен.
- Владыка, возьми побольше черных нитей, – донесся из ящика скрипучий голос Саурона.
- Нельзя, – Мелькор рванул за угол гобелена, и часть плетения распустилась на отдельные узелки. – Будет слишком явно. Они могут заподозрить…
- Тогда вот эту, алую. Один крохотный огонек – что такое искра для целого мира?
- Да, огонь может помочь, – Мелькор взял поданную Сауроном огненно-красную нить, поморщился, оторвал от черного побега длинную иголку и с ее помощью принялся вплетать алое в серую канву гобелена.
Наблюдавший за этим Майтимо нахмурился. Враги явно замыслили что-то нехорошее. Судя по терновнику – это соседнее измерение, где валар с ними так и не разобрались, хотя обещали. Надо будет при первой же возможности передать двойнику, чтобы был настороже.
Чужеродная нить легла поверх остальных и затерялась. А Саурон уже протягивал своему владыке новые – синюю, зеленую и целый моток черных, толстых, словно черви.
- Эти уже никто не заметит, – в голосе Мелькора было удовлетворение.
- Да, да, Владыка, – подобострастно согласился Саурон. – Главное – вплести первую нить, которая перечеркнет все, что могло бы измениться! Никто ничего не узнает, не запомнит…
Прежде Майтимо не замечал за собой великого дара к предвидению, но сейчас его интуиция и жизненный опыт прямо-таки орали, что творится нечто нехорошее, и надо поскорее это прекратить, пока не стало поздно. Но влезть к врагам через стекло было нельзя, а водяное зеркало работало лишь в присутствии Теньки, поэтому оставалось сидеть и смотреть, стараясь не упустить ни одной мелочи.
- А может, лучше наоборот? – задумчиво произнес Мелькор, выплетая из нитей какие-то смутно знакомые лица, искаженные муками. – Пусть знают, чего лишились.
- Нет, нет! – запротестовал Саурон, хватаясь за гобелен. – Если оставить, не стереть – он же снова вернется сюда! Или наябедничает хозяевам своего мира, а они сметут любого, кто встанет на пути их созданий.
- Доля истины есть, – согласился Мелькор. – Пусть он ничего не знает о нас. Но я желаю, чтобы мальчишка помнил. Помнил и страдал, что больше не может ничего изменить!
- Да! – единственный глаз Саурона полыхнул предвкушением торжества. – Пусть он помучается! О, как же я хочу снова это увидеть!
Майтимо машинально стиснул ладонь на рукояти меча, даже не замечая, что вместо этого держится за Тенькину металлическую трубку, которая так и болталась на поясе.
- Это будет славным зрелищем, – Мелькор растянул губы в жутком подобии улыбки. – Нет пытки страшнее бессилия!
Он закрепил последние нити на гобелене, с торжеством оглядел свою работу, а затем взял полотно за края и с силой встряхнул.
В это мгновение мир вокруг Майтимо раскололся на части и с грохотом обрушился неведомо куда.
Пропал Химринг.
Погасло солнце за окном.
Сгинула в небытие чашка кофе.
Майтимо закричал и не услышал крика.
Рванулся вперед и не почувствовал собственного тела.
Кругом был лишь темно-серый вязкий сумрак, испещренный гобеленными нитями. Внезапно нити пропали, и все повторилось в обратном порядке.
Появился мир: багровое закатное небо, запах гари и крови, холодный пронизывающий ветер, искореженная земля в потоках полузастывшей лавы. По тяжести на плечах Майтимо сообразил, что на нем кольчуга. Левую руку обожгло болью, и лорд Химринга с изумлением обнаружил, что в ней зажат сильмарилл. Он перевел взгляд в другую сторону и увидел, что пальцы правой руки вцепились в злосчастный Тенькин учебник. Хоть что-то из прежнего мира осталось…
В следующий миг Майтимо понял, что бежит, причем давно, быстро и неведомо куда.
«А какого Моргота я бегу?!» – подумал он.
И чудом успел затормозить, когда прямо перед ногами возникла глубокая расщелина, подсвеченная из глубин алым. Немного побалансировав на краю, Майтимо отшатнулся назад и перевел дыхание. Самоубийство как-то не входило в его планы на сегодня. Правда, беготня по выжженной пустоши тоже, и да будут прокляты враги с их лиходейскими кознями, и вот только дайте валар до них добраться!!!
Майтимо так увлекся своими мыслями, что не обратил внимания на топот ног за спиной, и не успел уклониться, когда что-то тяжелое со всего размаху стукнуло его по голове, отправив в беспамятство.
====== О вражеском лиходействе и превратностях судьбы (часть 2) ======
Запах гари пропал, сменившись запахом морской соли, рыбы, водорослей и мокрого дерева. Постель слегка покачивалась в такт шороху волн. Болела ушибленная голова. На левой руке ощущалась тугая повязка.
Майтимо открыл глаза и увидел над собой низкий потолок корабельной каюты. В маленькое окошко пробивался яркий дневной свет.
- Как ты? – надтреснуто спросил тихий и несчастный голос. – Хочешь пить?
- Я хочу понять, что здесь происходит, балрог побери, – от души ругнулся Майтимо и повернулся на бок, чтобы видеть собеседника.
Им оказался Макалаурэ. Он сидел за маленьким столом, осунувшийся и весь какой-то потрепанный. Его рука тоже была забинтована, а на скуле багровела ссадина.
- Что происходит? – с горечью переспросил младший брат. – А что может происходить после такого? Зачем я остался в живых!..
- Погоди-погоди, – велел Майтимо, осторожно принимая вертикальное положение. Ушибленная голова вроде бы не возражала. – Ты можешь рассказать все сначала и по порядку? Где мы находимся?
- На корабле, – с несвойственным ему прежде сарказмом ответил Макалаурэ.
- Чей корабль? – переспросил Майтимо. – И как мы здесь оказались?
- Ты что, и правда не понимаешь?
- Тысяча валараукар! Я пытаюсь понять!
- Это тэлерийский корабль, – проворчал Макалаурэ. – Нас сюда доставили после… когда догнали. Лучше б убили на месте, но я слышал, Эонвэ не велел. Он и догонять не велел, но…