- Козни Врага простираются дальше, чем мы могли вообразить, – открыла совещание Галадриэль. – Сегодня мой кузен поведал мне, что наш удел мог быть иным, более благополучным, и я нашла подтверждение этому, когда заглянула в воду. Враг переткал гобелены, вырезав из нашей жизни одну весьма значимую персону. И теперь наш долг – отыскать ее, чтобы все вернулось на круги своя. И благодаря книге, что лежит перед вами, мы сумеем это сделать.
Она торжественно разомкнула обложку, и общественность разочарованно вздохнула.
- Я не вижу ни одной записи, – отметил Тьелпе.
- Майтимо, ты можешь рассказать на словах? – тут же спросила Галадриэль.
Лорд Химринга глянул на злосчастный разворот с многоэтажной схемой водяного зеркала и удрученно покачал головой.
- Странно, – проговорил он. – Почему страницы кажутся вам чистыми, а фокус с трубкой видят все?
- Какой трубкой? – заинтересовался Тьелпе.
Майтимо снял с пояса иномирский артефакт и выпустил из него зеленый луч. Совет ахнул.
- Она светится, если поблизости орки? – осторожно уточнил Келеборн.
- Нет, – фыркнул Майтимо, – она просто светится.
- Ее тоже сделал этот твой Тенька? – спросила Галадриэль.
- Нет, она родом из какого-то третьего мира, и балрог знает, кто ее изобрел.
- Могу предположить, – задумчиво произнес Тьелпе. – Может, с изобретателем этой трубки, в отличие от твоего знакомого, ничего не случилось, его мир остался неизменным. А записи в книге видишь только ты, ибо книга, возможно, в том мире оказалась такой же несуществующей, как твоя правая ладонь.
- Не нравится мне это объяснение, – поежился Майтимо.
- Не все столь плохо, если мы видим обложку и страницы, – Кирдан заговорил впервые с начала совещания. – Быть может, твой друг, Нельяфинвэ, у себя дома просто написал ее иными чернилами, или наполнил иным содержанием. Или же вовсе не успел написать. Поэтому сейчас книга существует лишь для тебя, помнящего, как все было.
- Если я помню, как было, – заметил Майтимо, – значит, я могу вам это передать. Хей, дайте-ка мне перо и чернила! Желательно, существующие в этой реальности. Я просто обведу все, что здесь есть.
- Попробуй, – согласилась Галадриэль. – Только пиши на всякий случай левой рукой.
Эксперимент оказался удачным. К счастью, Майтимо одинаково ловко владел обеими руками не только в фехтовании, но и в письме.
Два дня спустя
- Я ничего не понимаю, – призналась Галадриэль, в общих чертах ознакомившись с теорией просвещенной мысли. – Вот здесь, где совсем простые вещи, вроде ясно, а чуть дальше, где схемы и графики… Майтимо, ты ведь сын великого Феанаро, почему ты сам не в силах разобраться?
- Видимо, я больше уродился в матушку, – мрачно пошутил кузен. – А что скажет внук великого Феанаро?
- Занятный стиль у автора этой книжки, – не сразу отозвался Тьелпе. – Что-то в этом определенно есть. Очень мешает разница в терминологии, но можно сообразить, что он имеет в виду. И это водяное зеркало… Как он обходит пятый тезис устройства бытия, если здесь пишет, что достоверное искажение не завышается больше, чем на полтора процента?
Его дядя и тетя невольно переглянулись между собой.
- Ну, – обнадеживающе хлопнул племянника по плечу Майтимо, – если ты сумел понять, что там есть какое-то искажение, которое завышается, то точно сможешь додуматься, почему!
…Давным-давно, еще во времена войны в Принамкском крае, над расшифровкой Тенькиных записей тщетно бились лучшие умы сильфийской и орденской разведок. Феанаро мог бы по праву гордиться своим внуком: Тьелпе удалось не только прочитать содержимое книги, но и разобраться, как все это применять.
Примерно тогда же выяснилось, что, в отличие от Майтимо, Тьелпе при блестящем понимании теории совершенно не обладает даром практического колдовства. Поэтому создавать водяное зеркало решили коллективно.
Но поначалу дело не заладилось.
- Это же просто! – доказывал Тьелпе. – Вот тебе бумажка с суммой векторов. Вот тебе расчет по синусоиде. Просто приложи эти цифры к искривлению потока!
- Да какого еще потока, Моргот его за ногу! – ругался Майтимо, щурясь, как это делал Тенька. – Нет здесь никаких потоков, одни точки и сеточки.
- Это и есть поток! Что здесь непонятного!
- Всё! К чему я тут буду прикладывать?..
Споря, они так орали, что пришла Галадриэль и поведала, что ее муж очень волнуется, как бы эти ненормальные нолдор не поубивали друг друга. Тьелпе долго и экспрессивно жаловался тетушке на своем непонятном научном языке, от которого у Майтимо во все времена вяли уши.
- О, – сказала Галадриэль. – Руско, милый, здесь все и впрямь очень просто: видишь точки? Их нужно взять такое число, как на первой бумажке. А видишь сеточки? Выведи точки в линию и огради ими столько сеточек, сколько указано на второй бумажке.
Майтимо оценил дельность совета и усадил кузину рядом с собой.
- Никуда больше не уходи.
- Но Келеборн…
- Перетопчется твой синда. Будешь переводить! Эх, сюда бы кофе…
- А что такое кофе? – заинтересовался Тьелпе.
- Это, – мечтательно ответил Майтимо, – такой напиток, благодаря которому я тебя понял бы, возможно, даже без нашей дорогой Артанис!
Дальше они трудились над созданием водяного зеркала втроем.
И спустя две недели Майтимо собрался для дальней дороги, взял меч, книгу и на всякий случай чудо-трубку, простился с родичами и отважно шагнул в другой мир, где, возможно, ждал помощи человек, сам спасавший Майтимо бесчисленное множество раз.
Единственный шаг в переливчатый радужный водоворот.
Шаг в неизвестность.
====== О вражеском лиходействе и превратностях судьбы (часть 3) ======
В другом мире буйно колосилась крапива. Сперва Майтимо показалось, что этот мир состоит только из крапивы – колючей, развесистой, и жгучей, как последний балрог. Лорд Химринга даже пожалел, что не согласился, как советовала кузина, надеть помимо кольчуги шлем и латные перчатки. Наверняка Артанис опять провидела грядущее! И опять не призналась!..
Майтимо сделал героический рывок вперед – и угодил из крапивы в капусту.
К счастью, капуста не жглась и не доходила зарослями до его макушки, поэтому эльф наконец-то смог оглядеться по сторонам.
Он стоял на краю небольшого огорода. На грядке по соседству кучерявилась морковная ботва, дремали в тени листьев спелые помидоры и зеленые огурцы, а в самом центре гордо вызревал на солнце здоровенный полосатый кабачок. За спиной Майтимо был плетень, заросший крапивой, а впереди стоял уютный двухэтажный домик с остроконечной соломенной крышей. По правую сторону высился похожий домик, а слева за плетнем виднелась пыльная дорога.
Никаких козней Врага поблизости не ощущалось. Мирно пели птицы. А единственными разрушениями можно было назвать примятую лордом крапиву.
Дверь домика тем временем открылась, и у Майтимо отлегло от сердца. На крыльцо вышел Тенька, живой и невредимый, даже загорелый и слегка упитанный. Крыльцо вело не в огород, а на сторону улицы, где росло несколько фруктовых деревьев, поэтому Тенька пока не заметил гостя. Он постоял на крыльце, сладко потягиваясь, зевнул и пятерней взъерошил свои вихры.
Тут Майтимо обратил внимание, что волосы у колдуна темнее, чем он помнил, более золотистые, как у Климы или Геры. Да и выглядит Тенька сущим ребенком: не на тридцать с небольшим, а от силы на четырнадцать-пятнадцать. Таким юным он не был даже в начале их знакомства, поэтому Майтимо насторожился.
Тем временем Тенька влез босыми ногами в какие-то растоптанные башмаки, неторопливо спустился с крыльца, заворачивая в сторону огорода, и взял прислоненную к плетню тяпку.
- Тенька, – позвал лорд Химринга и почувствовал, как голос едва не дрогнул.
Мальчик обернулся, только теперь замечая незваного гостя, и разинул рот: