- А почему у вас… Ох, Моргот!
- Ты осторожнее, – запоздало посоветовал Тенька, проскальзывая у гостя под локтем. – У нас притолока низкая.
- Да, я уже понял, – проворчал Майтимо, потирая ушибленный лоб. Перед глазами все еще мелькали звездочки. Или сильмарильчики. – Так почему у вас не любят сильфов?
- А за что их любить? – пожал плечами Тенька. – Сидят на своих Холмах, Ордену помогают наши ведские войска громить. А еще, говорят, детей с укропом трескают! Но это, наверное, брехня…
Они уже вошли в дом, и Майтимо с интересом рассматривал детали принамкского быта. В глаза бросалось обилие дерева – пол, потолок и стены из обтесанных бревен, деревянный стол и лавки, деревянные полочки с глиняной утварью и вышитыми салфетками. На окнах странные глянцевые стекла, а у дальней стены – здоровенная каменная печь с высокой лежанкой, скрытой полотняными занавесками.
У печи стояла девочка-подросток – нежная, тоненькая, большеглазая, в которой без труда можно было узнать будущую Герину жену, ослепительную красавицу Лернэ.
- Ой! – всплеснула она руками, увидев гостя. – Тенечка, кто это с тобой?
- Это воробушек, то есть, сильф, – независимым тоном ответил Тенька и подмигнул спутнику. – Затевай, Лерка, пироги, чай будем пить.
Гостя усадили на лавку, рядом с окном и столом. Тенька снял со стены лохматый веник сушеной ромашки, оторвал несколько цветков и кинул в тяжелый глиняный чайник, стоявший на печном шестке. Майтимо услышал, как Лернэ, придвинувшись к брату поближе и опасливо озираясь на гостя, шепчет:
- Откуда он взялся, Теня?
- На огороде нашел, – ухмыльнулся брат. – В капусте.
- А я говорила, что надо лучше полоть, – удрученно вздохнула Лернэ. – Вон, даже воробушки заводятся.
- А я говорил, что не надо сажать столько капусты, – парировал Тенька, наливая в чайник горячую воду.
Лернэ завозилась у печи, гремя горшками. Может, она была и пуглива, но брату доверяла полностью. Сказал, что сильфа в капусте нашел – значит, так и есть. Майтимо подумалось, что даже без колдовства Тенька наверняка ухитрялся откалывать такие номера, что Лернэ разучилась удивляться.
Потом был душистый чай, принесший знакомое ощущение тепла и уюта. Густой пар из кружки поднимался к низкому потолку, запах ромашки и запах дерева создавали причудливый букет, не хуже лучшего валинорского вина.
- С капища? – со знанием дела уточнил Майтимо.
- Ага, наваристая, – Тенька плюхнулся рядом на лавку. – А ты откуда знаешь?
- От тебя, – улыбнулся лорд Химринга.
Лернэ в который раз искоса глянула на гостя, и осторожно позвала:
- Дяденька сильф, а вы пирожки с капустой едите, или только с маленькими девочками?
Майтимо поперхнулся чаем.
- Не ест, – невозмутимо перевел Тенька. – В смысле, с девочками.
- А с капустой? – дотошно уточнила Лернэ, сыпля муку в глубокую миску. – Дяденька сильф, может, вам сушеного укропа натолочь?
Лорд Химринга на всякий случай отставил чашку.
- Не нужно. Я очень люблю пирожки с капустой, и не смотрю в сторону укропа и маленьких девочек. И вообще, меня зовут не «дяденька сильф», а Майтимо. Договорились?
- Ага, – кивнула Лернэ, и тут же спросила снова: – Дяденька Майтимо, а вы к нам надолго? А то у нас третьей кровати нету…
- Мы его на печке положим! – внес предложение неугомонный Тенька. – Только надо будет выгрести оттуда хлам и мышей.
- А я тебе говорила…
- Не беспокойтесь, – вмешался Майтимо. – Если понадобится, я заночую на улице или, вот, на лавке.
- Но на лавке жестко, – Лернэ захлопала ресницами.
- Ничего, она широкая и чистая. Большего мне не нужно.
- Дяденька Майтимо, а все воробушки… то есть сильфы, такие неприхотливые?
- Частично, – выкрутился эльф.
Лернэ оставила возню с тестом, принесла откуда-то здоровенный капустный кочан и положила его на стол перед братом.
- Опять я помогать должен?! – возмутился Тенька. – Не мужское это дело: капусту крошить!
- Не мужское дело – ныть над капустой, – одернул его Майтимо. – Лернэ, где у вас ножи лежат?
Вскоре они шинковали капусту вдвоем.
- Я добытчик, – бурчал Тенька. – Мое дело капусту вырастить, а потом ею пусть сестра занимается.
- Нас воспитывали, что кто добыл, тот и готовит, – поделился лорд Химринга.
- Дяденька Майтимо, – почуяла Лернэ добрую душу. – А вы крыши умеете чинить? У нас стреха прохудилась, а Теньку не допросишься.
- Чего это меня не допросишься?! – возмутился брат. – Я просто забыл! И вообще, надо глины намесить, а то одной соломой кисло будет.
- Ты эту глину уже полгода месишь, – насупилась Лернэ.
- Она пока недостаточно клейкая!
- Ты бы колдовством, – подсказал Майтимо.
- Ну его к крокозябрам.
- Это ведь дело всей твоей жизни! Ты столько изобрел, даже брал в одиночку целые города!
- А не брешешь? – впечатлился Тенька.
- В глаза мне посмотри, если не веришь!
Мальчик задумался, с особым ожесточением кромсая капусту.
- Слышь, Майтимо, а без колдовства никак нельзя? Я не против посвятить одному делу всю свою жизнь, но если это неинтересненько, то я даже города брать не согласен!
- Да твоя балрогова наука – это самое «интересненькое» для тебя, что было в жизни!
- Колдовать не люблю с детства, – мрачно известил Тенька, уже целенаправленно отыгрываясь на безответной капусте. – Меня отец вечно заставлял. Тебя вот отец заставлял когда-нибудь? Во! А хворостиной лупил? Не? А меня – каждый день из-за этих закорючек. В них одна рутина скучнющая, аж зубы сводит.
Майтимо мысленно выругался про себя. Мог ли Моринготто предусмотреть такое? Даже если нет, Тенька сейчас действовал в его пользу.
- Послушай меня, – сказал он почти ласково, как говорил с самыми младшими из братьев, – да, конечно, я знаю, каково это, когда заставляют делать то, что тебе не нравится. Но часто бывало так, что со временем скучное становилось интересным. Например, архитектура. Сидишь над чертежами, все глаза высидел. Хочется бросить это к валараукар, сжечь бумагу и поклясться именем Эру не прикасаться к циркулю. Но все равно сидишь, сцепив зубы. А потом смотришь на результат, и сердце радуется. И понимаешь: да, оно того стоило! Тенька, – Майтимо сам не верил, что сейчас это говорит, – колдовство намного лучше, чем архитектура! Это потрясающий мир, который можно исследовать бесконечно! Пусть поначалу трудно, но со временем ты будешь колдовать так легко, как дышишь.
- А сам-то ты умеешь? – закономерно осведомился мальчишка.
Майтимо замялся.
- Не совсем.
- Во, а меня заставляешь!
- Ты меня тоже заставлял! – проворчал лорд Химринга.
- И чего, заставил?
- Нет, – признался Майтимо.
- А чего ты не учился колдовать? – всерьез заинтересовался Тенька.
Разговор свернул на скользкую дорожку. Майтимо совершенно не хотелось продолжать, но этот ребенок уже смотрел на него во все глаза, подперев щеку кулаком и даже забыв о капусте. Чем-то Тенька сейчас неуловимо напоминал юного Финдекано, которому Майтимо на правах авторитетного лица должен был прочесть лекцию о пользе каши по утрам. Самое ужасное, Майтимо прекрасно помнил, как в итоге они с кузеном пришли к выводу, что каша – вещь бесполезная, а пирожки куда вкуснее. И потом дядя Нолофинвэ смотрел на него очень укоризненно и говорил, что ему иногда кажется, что Майтимо не с ним почти одного возраста, а с Финдекано.
- Я считал, что мне не нужно, – с усилием выговорил лорд Химринга. – Это ваша с отцом глупая блажь и я хорош без всякого колдовства, которое не понимаю. Словом, Тенька, я признаю, что был не прав. И не повторяй моих ошибок. Моргот побери, без тебя здесь новая обда не придет к власти, не будет изобретено множество полезных вещей. Я уже молчу про свой мир, где без твоего вмешательства все пойдет кувырком!
- Так у нас спустя пятьсот лет войны все-таки будет новая обда? – это, кажется, поразило Теньку больше всего.
- Не будет, если ты ей не поможешь! Послушай, – Майтимо осенило. – Я дам тебе книгу, которую написал ты сам. Если в этой реальности записи отца не повлияли на тебя, то пусть это будут твои собственные!