- А я написал книгу? – изумился Тенька.
- Даже не одну!..
И тут в дверь постучали.
- Эй, соседи! Вы дома? Чего на щеколду заперлись?
Тенька ахнул, бросил капусту и принялся пихать Майтимо с лавки.
- Живее прячься! Это Малыху принесло! Увидит сильфа – дубьем отходит!
- Ты так уверен? – лорд Химринга выразительно кивнул на свой меч.
- Да она поперек тебя шире! Быстрее!
Лернэ указала гостю на второй этаж, и Майтимо почти бегом вскарабкался по шаткой деревянной лесенке. Второй этаж был разделен перегородкой на две тесные комнатушки по обе стороны от громадной печной трубы. Там, где труба выходила из пола, была солидных размеров щель. Если лечь на живот и вглядеться под правильным углом, можно было видеть все, что происходит на первом этаже. Майтимо не пренебрег этим благом и затаился, прищурив глаз.
Тенька на правах хозяина снял с двери щеколду, и в дом величественно вплыла пожилая леди настолько обширных форм, каких Майтимо прежде не видел. Из-под замызганной косынки выбивались косы с обильной сединой, поверх яркого платья был повязан передник размером с хорошую простыню. Леди держала обеими руками треснутое блестящее стекло, точь в точь такое, как стояло в окнах дома.
- Вот, Артенька, полюбуйся! – горестно оповестила она, брякнув стекло на стол. – Камнем расколошматили, охламоны! У, чтоб им пусто было, крокозябровы отродья!
- Ты, Малыха, не шуми, – поморщился Тенька, разглядывая стекло. – Интересненько это оно треснуло… А камень какой был?
- Да разве я смотрю-то, на камни ихние? Чтоб их, обормотов, с камнями-то… Починишь, сердешный?
Тенька поцокал языком, ковырнул разлом ногтем. На пол капнула вода, и Майтимо понял, что это не стекло вовсе, а сухой лед, колдовская штука. Еще взрослый Тенька рассказывал, что на его родине такой лед используют вместо оконных стекол.
- Интересненько это они сломали, – почти с восхищением отметил Тенька. – Вишь, разлом сложный, всюду трещины пошли. Проще новое навести!
- Так то ж дороже будет, – сокрушенно напомнила Малыха, оглаживая передник.
Тенька брякнул льдом об стол, и от пластины откололось несколько кусочков.
- Не нравится моя цена – иди, вон, в соседнее село, к косой Мирене.
- Так то ж хужее будет… – вздохнула Малыха.
Мальчишка развел руками: мол, сама выбирай. Малыха попыхтела, потопталась. Присела на лавку. Уходить она явно не планировала до тех пор, пока не выторгует у несговорчивого колдуна наилучшее соотношение цены и качества.
- Чего это вы пироги затеяли средь бела дня? – поинтересовалась она, оглядывая наполовину порубленный капустный кочан и миску с будущим тестом. – Пироги-то с ночи поутру пекут, ежели гостей нет. Или есть?
- Да не, откуда у нас гости, – быстро ответил Тенька, пока испугавшаяся Малыхиной прозорливости Лернэ ничего не брякнула. – Родичей-то не осталось.
- Сиротки, – сочувственно вздохнула Малыха и тут же хитро прищурилась: – За полцены окошко справишь?
- Не стыдно сиротку обижать? – ехидно уточнил Тенька.
- Дык я еще маслица сверху дам! У вас-то коровы нету…
- А сколько маслица? – робко спросила Лернэ.
- Во-от такой горшочек, – показала соседка двумя пальцами.
- Не, – махнул рукой Тенька. – Это несерьезно. Мы на рынке задешевле купим.
- Чего ж тебе надо, окаянный? – осведомилась Малыха.
- Полную цену давай, – Тенька стукнул ногтем по ледяной пластине. – Либо, вон, мешок зерна. И чтоб без обману, я тебя насквозь вижу!
- Вырастили на свою голову колдунину неблагодарную, – заворчала Малыха. – А мешок гороху возьмешь?
- Чего б не взять, если его будет два мешка!
- Разоритель! – принялась причитать Малыха. – По миру с детишками пустишь за кусок льда! А я-то ведь тоже сиротка!
- Ну, вот сама тогда себе лед и делай, – не дрогнул Тенька.
В итоге договорились на мешок гороха, полмешка зерна и горшочек масла сверху. Соседка ушла, продолжая бормотать о вредителях, разорителях, сиротках неблагодарных и тому подобном. Треснутое ледяное полотно осталось лежать на столе.
Майтимо слез со второго этажа и признался:
- Теперь я понял, откуда у тебя такой флегматичный нрав и изворотливость мышления. С этой Малыхой пару раз поторгуешься – и Моринготто можно обдурить! У меня в свое время не получилось…
- А кто он такой? – заинтересовался Тенька, снова нехотя принимаясь за капусту.
- Тот самый могущественный враг, который сотворил тебе потерю памяти, – вздохнул лорд Химринга, тоже беря нож и свою часть кочана. – Своим появлением ты порушил все его лиходейские планы. Сперва меня спас, потом сильмариллов нащелкал, потом регулятор, не к ночи будь помянут…
Тенька слушал подробности с разинутым ртом.
- …И вот сейчас я думаю, – подытожил Майтимо, – что если б я не оказался на той проклятой скале, то мы бы никогда не встретились. Прошел бы ты по нашему миру землями Ангамандо, да так и исчез. Но, конечно, торговаться с Моринготто за сильмариллы можно было и половчее.
- Да, – согласился мальчишка. – С нашими односельчанами ушами не захлопаешь! Малыха бы эти сильмариллы точно на мешок гороха сменяла!
- Не было у нас тогда гороха, – улыбнулся лорд Химринга. В его воображении почему-то возник Моринготто в здоровенном переднике поверх черных доспехов. – Но я бы на это посмотрел!
Сообща они покончили с капустой, и Майтимо достал книгу, бережно завернутую в несколько слоев ткани.
- «Артений Мавьяр», – восхищенно прочитал Тенька на обложке, которую лорд Химринга тоже восстановил своей рукой. – Ничего ж себе! В жизни меня так не называли! Хм… «ректор кафедры прикладного колдовства Института Принамкского края». Майтимо, а чего такое «ректор»?
- Самый главный.
- А, ясно. Интересненько это у меня получилось! «Пятнадцатый год от правления обды Климэн». Слышь, Майтимо, а какая она, наша новая обда?
- Незабываемая, – честно ответил тот. – Умеет командовать даже тобой.
- Это серьезно, – согласился мальчишка. – А чего в книжке почерк не мой, если я ее написал? Странный какой-то…
- Текст был напечатан, – объяснил Майтимо. – А потом я его обвел чернилами сверху, потому что никто больше не мог увидеть. Моринготто изменил ход истории, и многие вещи остались только для меня. Он нарочно сделал так, чтобы я все помнил, но ничего не мог изменить.
- Вот только шиш ему! – понятливо фыркнул Тенька.
Даже ребенком он нравился Майтимо все больше и больше.
Разорванное соседкой ощущение тепла и уюта возвращалось. Лернэ гремела горшками у печи и мало внимания обращала на скучные взрослые разговоры брата и гостя. Тенька подлил в чайник кипятка, и принялся листать страницы книги. Майтимо хозяйственно сгреб порубленную капусту в большой чугунок, добавил соли. Удивительно, как дети живут здесь одни. Сам он был намного старше, когда остался без отца, и у него имелась куча родичей, с которыми не затоскуешь. Одни братья чего стоят! Где же там Кано сейчас?..
Уют был нарушен столь внезапно, что Майтимо даже не успел снова спрятаться на втором этаже.
Входная дверь распахнулась с такой силой, что громыхнула щеколдой о стенку. В дом влетела разъяренная, но довольно миловидная женщина, таща следом за ухо зареванную девочку лет пятнадцати, судя по такой же миловидности – дочь.
- Вот я тебя и прищучила, охальник! – заорала женщина, двинувшись на Теньку и даже не замечая «сильфа». – Ты у меня сейчас за все получишь!!!
Первая мысль Майтимо была о каком-нибудь недоразумении, но колдун вполне понятливо заорал в ответ:
- Да ничего не было!
И принялся выбираться из-за стола, чтобы удрать. Но женщина оказалась проворнее и сцапала его за ухо свободной рукой, так дернув, то мальчишка ойкнул.
Майтимо счел нужным вмешаться.
- Что здесь происходит, леди?
- А не видно?! – рявкнула женщина, держа подростков на вытянутых руках. – Ишь, заступник выискался! Вот я его еще жениться заставлю, паразита!!!