С большим усилием лорд Химринга разлепил веки и едва не заорал.
Ненавистная рожа Саурона никуда не делась. Она нависла над ним, сверкая глазами в предрассветных сумерках и будто торжествуя, что на сей раз правда оказалась на ее стороне.
Темный майа печально шмыгнул носом – и наваждение рассеялось.
- Ортхэннэр, чтоб тебя… – свозь зубы процедил Майтимо, подавляя желание запустить в фаэрни подушкой или чем потяжелее. – Что ты делаешь с утра пораньше у моей кровати?!
Ортхэннэр молитвенно сложил руки на груди и сделал пару шагов назад.
- Прошу прощения за столь ранний визит и прерванный сон. Но, увы, я не мог поступить иначе!
- Какого балрога стряслось? Нелъофинве внезапно решил, будто ему отдали фальшивые сильмариллы, и вздумал вернуться вместе со всеми братьями?
Фаэрни замотал головой, и вид у него сделался еще более виноватым.
- Тенька…
Упоминание о колдуне прогнало сон еще вернее, чем если бы к Майтимо и впрямь вломился настоящий Саурон.
- Что этот колдун успел натворить?
- Я не знаю, – Ортхэннэр опять всхлипнул. – Он зачем-то посадил Учителя в огромную бочку и уверяет, будто все идет по плану.
- А я-то здесь при чем?!
- Я лишь хотел уточнить, действительно ли для снятия оков нужна бочка…
- Понятия не имею, – честно ответил Майтимо. – А петь и играть на лютне он Тано заставляет?
- Нет… но Учитель сидит там уже с вечера, и звезды в его волосах пока не померкли под гнетом судьбы, но ткань мироздания столь хрупка под пальцами… – Ортхэннэр оценивающе посмотрел на злого невыспавшегося Майтимо и, проявляя чудеса краткости, подытожил: – Словом, я прошу тебя явиться и обратить свои очи на сего экспериментатора, коему чужды дуновения полыни!
- То есть, ты надеешься, будто под моим присмотром Тенька все-таки не угробит Тано? – скептически уточнил Майтимо.
- Истинно так, – подтвердил Ортхэннэр.
Майтимо не был столь уверен на этот счет, но слишком хорошо знал, какое впечатление производят Тенькины методы на существ, еще плохо с ним знакомых. А Ортхэннэр все же не Саурон, и жестоко оставлять его с колдуном один на один (Тано не в счет, он в бочке).
- Ладно, – вздохнул эльф. – Где все это происходит?
- Внизу, в саду…
- Возвращайся туда. Сейчас я окончательно проснусь, оденусь и спущусь к вам.
Но Ортхэннэр не ушел, продолжая внимательно вглядываться в лицо Майтимо, чуть склонив голову набок и широко распахнув глаза.
- Я чувствую, что невольно стал причиной твоего страха при пробуждении, – проникновенно выговорил фаэрни. – Но в мыслях моих не было тебя напугать. Что гложет тебя столь сильно? Расскажи, я хочу помочь, и в бессилии трепетно надрывается мое сердце!
- Ничего меня не гложет и не пугает, – отрезал Майтимо, который уже не знал, что хуже: Саурон во сне, который мучает его и этим наслаждается, или Саурон наяву, который безуспешно пытается ему помочь и от этого страдает.
- Но я же вижу! – трагически изломил брови Ортхэннэр. – Изреки мне свои тревоги, и они уйдут со слезами, как талый снег по весне!
Но Майтимо хватило лишь красочно представить, как они с Ортхэннэром рыдают в обнимку здесь, в будочке у врат заливается слезами часовой, всхлипывает во сне суровое темное воинство, в лагере нолдор плачут над вернувшимся братом сыны Феанаро, дядюшка Нолофинвэ оплакивает свою участь во Льдах, ваниар в Валиноре сидят в трауре по загубленным Древам, и на всё измерение приходится лишь один довольный жизнью человек, изучающий темного валу, который в унисон прочим картинно страдает в недрах огромной непонятной бочки.
- Ортхэннэр, тебе порыдать больше не с кем? Не стану я ничего изрекать, иди вниз и жди меня там, а будешь лезть в душу, вовсе с места не сдвинусь. Разбирайся потом с Тенькой, как хочешь!
Фаэрни понурился, смиряясь, и перед тем, как уйти, учтиво подал эльфу его верхнюю тунику.
Девять минут спустя
Бочка и впрямь была исключительно большая. А голова Тано, выглядывающая из нее – исключительно печальная.
Майтимо остановился шагах в десяти, оценивая обстановку. Пузатая деревянная бочка стояла на каких-то хлипких с виду подпорках около полутора локтей высотой, из-за чего казалась еще выше, лишая зрителей возможности заглянуть внутрь. Впрочем, судя по виду Тано, зрители немного потеряли.
Из-под днища бочки помигивало красным, торчали извилистые провода и босые Тенькины ноги. Периодически колдун начинал что-то неразборчиво бормотать, и вокруг веером разлетались искры.
Тано страдальчески поморщился и устремил исполненный печали взор в предрассветное небо.
Ортхэннэр умоляюще посмотрел на Майтимо.
- Тенька, – позвал лорд Химринга, садясь на корточки. – Что ты здесь устроил?
- Привет, Майтимо! – радостно откликнулись из-под бочки. – Как здорово, что ты пришел! Займи чем-нибудь Ортхэннэра, а то он ходит тут кругами и мешает мне работать!
Майтимо ощутил себя пешкой в чужой игре.
- Какого балрога вы не можете договориться между собой?!
- Ортхэннэр почему-то думает, что я могу навредить Тано, – с готовностью объяснил Тенька и вслепую пошарил пяткой по стенке бочки, где расположились в ряд несколько рычажков неизвестного происхождения. Для Майтимо до сих пор оставалось загадкой, откуда у колдуна во всех мирах и измерениях берутся эти рычажки, провода, лампочки и иже с ними. Кажется, если Теньку запереть в абсолютно пустой комнате, часа два спустя там явится из ничего очередное изобретение, светящееся и проводатое.
Рычажок громко щелкнул, в бочке что-то забулькало.
- Он даже не смотрит, на что нажимает! – горестно возопил Ортхэннэр. – А Учитель слишком добр и тактичен, чтобы уйти!
- Уже нельзя уходить! – запротестовал Тенька. – Процесс запущен, линии синтеза развернуты в обратную фазу, а недосинтез хуже пересинтеза при такой комплектации искажений!
- Зачем тебе понадобилось сажать Мелькора в бочку? – решил выяснить Майтимо. – Помню, со мной оба раза ничего подобного не было.
- Вот именно! Оба раза! – подтвердил Тенька. – А еще веревки, Моринготто ваш, кольца всякие и прочее интересненькое. Вот я и подумал, раз мне постоянно приходится подбирать обратный порядок синтеза различных предметов, то нужно сделать процесс более универсальным.
- Чего? – хором переспросили Майтимо и Ортхэннэр.
- Неучи! Это, – босая нога с гордостью стукнула по бочке, – рассинтезатор! Он настраивает обратный порядок для любого синтеза, и мне больше не придется делать его вручную. Я могу засунуть сюда чего угодно, и оно, говоря вашим ненаучным языком, исчезнет!
- Теперь ты понимаешь, отчего я столь встревожен? – обратился Ортхэннэр к Майтимо.
- Да, Тенька, – заметил лорд Химринга, – этого Мелькора нам не нужно отправлять в небытие!
- Я и не буду на него настраиваться! Только на браслеты. Они тут такие интересненькие, что немеханический подбор свойств занял бы слишком много времени. Но расситезатор сам умеет подсчитать исходные, чтобы подобрать оптимальную выработку системы искажений! Мне нужно только запустить процессы…
- Оковы ненависти не разрушить, – печально повторил Тано. – Но как изречь словами то, что просто – знаешь…
- Ничего я не буду разрушать! – заявил Тенька. – Разрушение является продолжением цепочки синтеза, в то время как рассинтезирование обратно разрушению и обращает эту цепочку вспять! Хотя, есть еще круговые синтезы, но вон тот тумблер запускает размыкающую реакцию, которая взаимодействует с…
Майтимо широко зевнул и по примеру страдающего валы посмотрел наверх. Над головой смыкались гибкие ветви боярышника.
- Зачем творить эксперименты в такую рань?
- А уже утро? – искренне удивился Тенька, и его белобрысая макушка наконец-то выглянула из-под бочки. – Интересненько это я допоздна засиделся!
- Может, отправишься спать? – без особой надежды предложил Майтимо, борясь со следующим зевком.