- Не-а, – замотал головой колдун. – Я уже почти закончил!
- Он говорил так шесть с половиной часов назад, – несчастным голосом наябедничал Ортхэннэр, который уже сам был не рад, что позволил гостю творить тут эксперименты над любимым Учителем.
- Он говорит так всегда, – просветил Майтимо, и с ужасом отметил, что в его тоне проскальзывают знакомые по Теньке философские нотки. То ли во всем был виноват боярышник, то ли после второго спасения из Ангбанда лорд Химринга разучился по-настоящему возмущаться.
Тем временем колдун выкарабкался из-под бочки, размазывая по ладоням какую-то сажу. Вид у Теньки был довольный и малость ошалелый – словом, как обычно.
- Ну чего? – весело обратился он к остальным. – Сейчас запустим интересненький процесс!
- Нет! – вырвалось у Ортхэннэра. Тано лишь тяжко вздохнул.
- Ты уверен, что все пройдет по плану? – уточнил Майтимо.
- Конечно! – Тенька с силой пнул бочку по всем тумблерам сразу, так, что она даже пошатнулась. – У меня этих планов – завались! По какому-нибудь да пройдет…
Пинок явно пришелся бочке не по вкусу: она сердито задрожала, заставляя вибрировать землю под ногами. В днище что-то проворачивалось и металлически лязгало. Искры больше не летели, но с ними было как-то привычней.
- У меня странные ощущения, – внезапно подал голос Тано.
- Тебе больно, Учитель? – распахнул глаза Ортхэннэр, в любой момент готовясь зареветь. – Тенька, немедленно останови!!!
- Процесс запущен, – пожал плечами колдун. – Пока сам не остановится, ничего не сделать.
- Не больно, – с легким удивлением отметил Тано. – Но… странно.
И тут из бочки в небо вертикально выстрелил столб ярко-синего света. Зрители невольно отшатнулись. Что происходит с Тано, было уже не разобрать: его голова утонула в ослепительном свечении, не осталось даже силуэта.
- Учитель… – всхлипнул фаэрни.
- Не волнуйся, – участливо посоветовал Тенька. – Я ж профессионал! Ну, когда всё помню…
- Нас, наверное, не только из лагеря нолдор видно, но и в Валиноре, – предположил Майтимо, сощуренно глядя, как столб света вбуравливается в небо подобно лучу из чудо-трубки.
Покрасовавшись ровно столько, чтобы даже ленивый рассмотрел его из любой точки мира, столб постепенно начал гаснуть. Поблекла синева, контуры луча смазались и истончились, становясь все более прозрачными и словно уступая место восходящему солнцу. Сделался виден силуэт Тано – вроде бы невредимого.
Наконец, свет погас, а бочка перестала дрожать и фыркать.
- Учитель… – трагически повторил Ортхэннэр.
Тано в самом деле никуда не делся и не растворился. Даже тень печали на лице осталась прежней.
- Я здесь, – скорбно кивнул он.
- Тано, – вмешался Тенька, – покажи руки!
Над краем бочки медленно поднялись сперва тонкие бледные ладони с длинными пальцами, потом стали видны узкие запястья…
Без браслетов.
- Учитель! – возопил фаэрни в третий раз, и теперь в возгласе даже промелькнуло нечто, похожее на радость.
- Ура! – тоже возрадовался Тенька. – Оно все-таки получилось!
- Меня пугает, что в твоем голосе столько изумления, – отметил Майтимо.
- Я ж по наитию делал, – как ни в чем не бывало пояснил колдун. – Вообще не задумываясь!
Лорд Химринга мысленно дал себе зарок больше никогда не выяснять подробности происходящего в этой сдвинутой на науке голове. Так спокойнее.
Тано начал вставать в полный рост, чтобы вылезти из бочки. Стала видна его шея, голые плечи, обнаженный торс…
Темный вала глянул на лица окружающих, потом на себя, и поскорее присел обратно.
- Какой интересненький побочный эффект, – протянул Тенька. – Тано, а там все-все десинтезировалось?
Тот вздохнул так тяжело, что уточнения стали излишни.
- Главное, оно подействовало на оковы… – оптимистично начал Майтимо. Потом представил свою реакцию, окажись он на Тангородриме или в камере Ангамандо не только без оков, но и без всего остального, и не стал продолжать.
- Я сейчас все исправлю! – заявил Тенька, снова подступая к тумблерам. – Надо только понять, какой из рассинтезированных синтезов к чему относился, и предусмотреть функцию пост-отмены…
- Не надо! – воскликнул Ортхэннэр. – Я принесу Учителю плащ. Утрата одеяний – лишь ничтожная плата за истинную свободу, когда полынь, звезды и жимолость…
- Не надо! – тем же тоном взмолился Майтимо, но совсем по иному поводу.
Шестнадцать часов и две с половиной минуты спустя
В отличие от двойника из иного мира, Тано был слишком совестлив, чтобы воровать гобелены из-под носа валар. Даже для того, чтобы на них потренировался Тенька. А может, именно поэтому.
- Если события изменили свой черед, значит, искаженные полотна ныне находятся в Чертогах того измерения, где случилась роковая подмена, – объяснял темный вала, стараясь не слишком спешить, чтобы колдун успевал записывать. – И как не откликнутся горные ласточки на орлиный клекот, а черемуховый цвет не оживет на алмазном покрывале роз, так замена гобеленов в здешних Чертогах не принесет счастья, а лишь больше запутает тугой колтун времен. Лишь исправление тех полотен, которых касались руки ваших врагов, способно повернуть вспять утраченное.
Майтимо заглянул Теньке через плечо и прочитал: «Погрешность векторного косинуса влияет на преобразование материй в рамках вербально-реальностной системы. Поэтому результат возможен при исправлении исходных, а не при их замене на другие множители».
Ортхэннэр, который тоже сидел с ними в тронном зале, и почему-то считал себя обязанным опекать лорда Химринга, проявил редкостное понимание и постарался перевести:
- Они имеют в виду, вам нужно вернуться в ваше измерение и переплести именно те гобелены, которые были испорчены.
- Нам? – с подозрением переспросил Майтимо.
- Тано и Ортхэннэра сразу засекут местные, – объяснил Тенька, ненадолго прекращая писать.
- А нас, думаешь, нет? – эльфу сразу вспомнились визиты сердитого Эонвэ, который всякий раз безошибочно угадывал, когда мирный уклад валинорской жизни в очередной раз трещит по швам из-за просвещенной науки.
- Нас – не сразу! Значит, теоретически успеем там все переделать.
- А практически?
- Вот на практике и узнаем! Майтимо, чего ты такой нервный? Вон, и Ортхэннэр из-за тебя хмурится. Все у нас получится, это быстро! Я возьму с собой рассинтезатор…
- Эту балрогову бочку?!
- Ну да! Настрою его здесь на конкретные нити, потом просто посрываем гобелены, швырнем туда, покрутим пару оборотов, лишние нитки растворятся, а нужные останутся. Интересненько это будет, ты ж меня знаешь!
В последнем Майтимо как раз не сомневался, и именно потому, что знал Теньку. Но план все равно казался ненадежным.
- Постой, а почему мы возвращаемся править гобелены в мое измерение? Враги ведь были из другого.
- Были, но до тех пор, пока эти два измерения отличались, – Тенька постучал карандашом по странице блокнота. – Когда я пропал из твоего измерения, оно склеилось с остальными, и аборигены там склеились тоже.
- Получается, сейчас я – одновременно мой двойник с Амон Эреб?
- Не знаю, – честно сказал колдун. – Ты ведь все помнишь. Может, вы склеились не до конца, или еще чего интересненького случилось. Тут исследовать надо!
- Обойдемся без исследований. Лучше вернуть все на свои места, и проблема исчезнет сама собой.
- Но ученые так не поступают!
- Зато так поступают все здравомыслящие существа!
Тенька нехотя признал, что иногда здравый смысл тоже не стоит сбрасывать со счетов, и они с Тано продолжили размышлять над планом проникновения в Валинор, каждый на своем языке.
Видя, что Майтимо скучает, Ортхэннэр поманил его за собой.
- Идем, я покажу тебе кое-что.
Лорд Химринга насторожился: много лет назад именно с такими словами Саурон при первом их знакомстве затащил пленника в свои знаменитые подвалы. Но все же он кивнул, решив, что у фаэрни вряд ли найдется нечто похуже.