- ...Но Финдекано по-прежнему был настороже...
- О, хотя бы в нем я не разочаровалась.
- ...Как и Майтимо.
- Приятная неожиданность для меня, – прокомментировала Клима язвительно. – Я была худшего мнения о его уме.
- То есть, я в твоих глазах – совсем законченный глупец?
- Инголдо, что ты такое говоришь? Ты один из самых мудрых эльфов Белерианда, однако твоя слабость в том, что ты постоянно думаешь об окружающих лучше, чем есть на самом деле.
- Я не считаю это слабостью.
- Дело твое, – не стала спорить обда. – Сейчас я велю подать чай, и ты расскажешь, чего столь страшного натворил ваш Саурон. А мы подумаем, сможет ли Тенька чем-нибудь помочь.
Двадцать семь с половиной минут спустя.
- Первые пару сотен лет жилось нам хорошо и спокойно, – рассказывал Финдарато, прихлебывая травяной чай. – Даже слишком – мы совершенно утратили бдительность. Я поселился в Тол Сирионе, бывшем Тол-ин-Гаурхоте. Со мной там живут несколько десятков моих эльфов, а еще люди и большая часть лесных ланквенди. Нарготронд оставил на Артаресто и Тьелкормо. Они там как-то ухитрились поделить власть и ссорятся не чаще раза в неделю. Химринг совсем разросся и почти соединился с Вратами. Теперь в западной части управляет Майтимо, а в восточной – Макалаурэ. Ссорятся они в основном с Карнистиром, который хочет построить крепость где-то между и постоянно мотается от одного брата к другому, уточняя все новые линии границ. Прочие государства тоже процветают. Лишь земли Ангамандо до поры были не заселены, считаясь проклятыми. Только Майтимо в первые годы после войны залез на Тангородрим, где, по слухам, гордо поплевал с верхушки и долго торжествующе ругался в пустоту. А потом Железными горами заинтересовались гномы.
- Какие еще гномы? – удивился Тенька.
- Есть у нас такой народец. Живут в горах и пещерах, добывают из земных недр ценные породы и камни. Гномы алчны и суровы, но ужиться с ними можно. С друзьями гномы веселы, открыты, за своих пойдут даже на смерть. Все мы немного сотрудничали с гномами, кто-то больше, кто-то меньше. Я сам довольно неплохо сговорился с ними, еще раньше, в войну. Дружнее меня с гномами только Тьелперинквар, сын Куруфинвэ. Когда он узнал, что Железные горы больше не пустуют, пожелал и сам основать там крепость. Если бы мы знали, чем это обернется...
- Не отвлекайся на причитания, рассказывай, – поторопила Клима. Она слушала сосредоточенно, изучая собеседника внимательными черными глазами. Тенька знал, что так же обда ведет себя на аудиенциях. Потому и не иссякает поток желающих поведать ей о своей беде. Знают, обда Климэн Ченара выслушает всякого, от вельможи до нищего, и примет меры.
- Тьелпе построил замечательную крепость, – продолжал Финдарато. – И много удивительных вещей изобрел в своих мастерских. Поговаривали, он превзошел своего отца в искусности, но не деда. А я теперь думаю, именно последнее было его целью. Иначе бы не случилось этой скверной истории. Все началось с того, что к нам стал приходить некто, назвавшийся Аннатаром. Побывал сначала в Хитлуме, но Финдекано не пожелал иметь с ним дел. Тогда Аннатар отправился в Нарготронд, однако с моим братом и кузеном даже сам Моргот долго не ужился бы. После были все крепости и королевства кроме Дориата и Гондолина. Как я теперь понимаю, в Дориат он соваться побоялся, там ведь Мелиан, жена Тингола, она бы живо раскусила сущность Аннатара. Ну а Гондолин он просто не нашел – Турукано до сих пор живет излишне замкнуто. Аннатар и у меня некоторое время гостил – люди его очень полюбили. Но я вскоре начал подозревать в нем какую-то фальшь, и он поспешил уйти, ничего не объяснив. В конце концов, Аннатар поселился в Железных горах, крепко сдружившись с Тьелпе. Куруфинвэ предупреждал сына, но тот лишь отмахивался – Аннатар открыл ему множество тайных знаний, ради которых Тьелпе разрешил себе пренебречь чувством опасности. Вместе с Аннатаром они стали ковать волшебные кольца – девять людям, семь гномам. Три эльфийских кольца Тьелпе изготовил сам. Но и Аннатар...
- Саурон, – поправила Клима. – Называй его настоящим именем, я давно догадалась.
- Саурон, – Финдарато выплюнул это с ненавистью, – выковал собственное кольцо, подчинявшее себе все остальные. Невиданная мощь! И вот тогда Тьелпе наконец-то прозрел. Но было уже поздно. Тьелпе только и успел, что спросить совета у отца и отослать эльфийские кольца Майтимо. А потом Саурон, собравший за прошедшие годы немалое войско из оставшихся орков, пришел в Железные горы, захватил крепость и сделал Тьелпе своим пленником. Саурон сказал, что если мы не отдадим ему все кольца, Тьелпе будет мучиться вечность. Однако расстанься мы с кольцами, тьма падет на Белерианд и всех нас. На Куруфинвэ сейчас смотреть страшно: то носится, пытаясь что-то предпринять, то сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Думаю, будь у него кольца – отдал бы, променял Белерианд на сына. Но Майтимо хладнокровнее – себе оставил Нарью, кольцо огня, Финдекано отдал Нэнью, кольцо воды, а мне – Вилью, кольцо воздуха.
- И ты полез в водяное зеркало с возможно несовместимым артефактом на пальце?! – ахнул Тенька. – Странно, что тебя вообще в наши доисторические времена не занесло. Объяснял бы ты сейчас последователям культа крокозябры, кто такая обда, и когда закончилась гражданская война, которая и начнется-то спустя пару тысяч лет.
- Я предполагал, что могу не вернуться, и потому Вилья осталось у моей сестры Артанис.
- Мне другое удивительно, – почти весело сказала Клима. – Как родичи тебя отпустили? Я помню, что после битвы Артаресто, едва самостоятельно начал ходить, пылинки с тебя сдувал.
- По правде говоря, меня никто не отпускал, – признался Финдарато, подливая себе чаю. – Просто не успели возразить.
- Так ты опять сбежал? – расхохотался Тенька.
- Ну, что ты, – с иронией пожурила верноподданного Клима. – Инголдо не преступник какой, чтобы сбегать. Просто наш бесконечно мудрый идеалист в очередной раз благородно пожертвовал собой.
- Смейтесь, сколько хотите, – Финдарато дернул плечом. – Но спор грозил растянуться на многие недели, а время было дорого.
- О, так имело место совещание, превращенное в балаган? – оживилась Клима. – Дорогой Инголдо, ты же расскажешь мне подробности?
- Дорогая Клима, как я могу тебе отказать? – в тон ей произнес Финдарато. – Очень печальная история, на самом деле. Поначалу хотел идти Куруфинвэ, но Майтимо его не пустил. Официально – потому что лишь Курво может управлять регулятором, а на самом деле... У него были глаза самоубийцы, которому нечего терять. Я бы тоже не пустил.
- А ты еще спрашивал, почему я, Тьелкормо и Артаресто были против твоего похода с Береном, – хмыкнула Клима. – Надо было тебе зеркало показать, и ты бы сам себя запер на тысячу замков.
- Вторым вызвался Финьо, – продолжил рассказ Финдарато. – Говорил, у него уже есть опыт перемещения между мирами. Но Майтимо заявил, что кроме опыта у Финдекано имеются жена, двое детей, кольцо Нэнья на пальце и весь народ нолдор, который видит на Финьо корону и вследствие этого считает верховным королем. А зеркало сомнительной свежести, тут везение нужно. Этим Майтимо намекнул, что и сам не прочь прогуляться по иным мирам, но тут уж Финдекано его осадил. Говорит, у тебя тоже кольцо, ты в доме Финвэ самый старший, а корону до сих пор не носишь только потому, что не хочешь, и к этому все уже привыкли. Тогда влез Макалаурэ, мол, ему вдруг очень понадобилось посмотреть другие миры и сложить об этом десяток-другой песен. Майтимо уже сердитый был, заявил, что они посланника не за вдохновением, а за помощью выбирают. И вообще, если Кано не вернется, то Майтимо сядет рядом с Куруфинвэ и будет смертельно тосковать. Тут нежданно-негаданно поднялась моя сестра Артанис и сказала, якобы пойдет она. Но я понял, что в таком случае сам составлю компанию безутешному Куруфинвэ, отдал ей кольцо и залез в зеркало. Молча.
- В общем, теперь компанию Курво составляет Артаресто, – хмыкнул Тенька.
- Он переживет, – уверенно, но с раскаянием в голосе, ответил Финдарато. – К тому же, я вернусь.