- ...Потому что нет ничего прекрасней запаха ванили, – закончил Макалаурэ. Линдис засмеялась и обняла его.
В довершение идиллии из комнат снова донесся требовательный детский плач.
Вечером того же дня, наигрывая дочерям на лютне колыбельную, менестрель размышлял. Подгоревшая каша – это очень плохо. Если такая неприятность случилась раз, то произойдет и два, и три – все скверное повторяется, коли не разобраться в причине. Что дальше? Рука начнет от усталости по струнам промахиваться? Или примутся ныть старые раны, как в ненастные белериандские зимы? И как все это скажется на семье? Не лучше ли найти выход сейчас, пока он вполне очевиден, чем откладывать до тех пор, когда подгоревшая каша из происшествия превратится в повседневность?
- Линдис, я пару дней поживу у Майтимо. Засыпаю на ходу, песни неделями не могу дописать. Кашу вот сегодня... сжег.
- Ты неправильно сказал, – улыбнулась жена. – Не “поживу”, а “посплю”.
- Ты справишься без меня? Все-таки не в Исход иду...
- Конечно. Пережил ведь ты сам как-то месяц, пока я гостила у родни. Только обещай мне...
- Что?
- Возвращайся прежним, – рассмеялась Линдис. – А не бледной тенью, как сейчас. А я за это время соберу груш...
- ...На варенье! И не забудь про ваниль, потому что...
- ...Нет ничего чудесней запаха ванили!..
Час спустя. Палисадник у дома Майтимо.
Макалаурэ не мог отделаться от неприятного ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Уже полдороги он чувствовал чье-то враждебное присутствие и впервые пожалел, что при нем нет меча. Хотя лютней при желании тоже можно себя защитить. Нет, не варварски огреть врага по лбу, как предложил бы любой из братьев, а отбросить и пригвоздить к земле парой-тройкой музыкальных композиций.
Майтимо открыл дверь далеко не сразу, и вид у него был довольно странный. Загадочный, чем-то встревоженный. Напряжение на его лице не могли скрыть даже веснушки.
- Кано? – в голосе Майтимо отразилось облегчение. – Рад тебя видеть!
- Ты кого-то ждешь?
- Нет... То есть, да. Проходи скорее.
Наблюдая, как брат с несвойственным ему педантизмом закрывает дверь изнутри, Макалаурэ спросил:
- Что происходит? Я не вовремя?
- Ты – всегда желанный гость в моем доме, – отмахнулся Майтимо. – Но мог бы и предупредить о визите.
- А разве я не... – тут менестрель вспомнил, что начисто забыл известить брата. Это было похлеще подгоревшей каши.
- Почему ты, кстати, пришел ко мне на ночь глядя? С Линдис или детьми неладно?
- Нет, у них все в порядке, – Макалаурэ отметил, что окна тщательно занавешены, хотя сколько себя помнил, у Майтимо все стояло нараспашку. – Просто я неимоверно устал и решил пару дней пожить у тебя. Ну, вроде того, как ты в детстве из дому в Альквалондэ удирал.
- Да, – ухмыльнулся Майтимо. – Все вы, как подросли, туда вслед за мной начали бегать, особенно когда близнецы родились. Ладно, проходи в гостиную. За тобой никто не следил?
- Э-э... Нет, вроде, – Макалаурэ не стал говорить про недобрый взгляд. Судя по всему, у брата и так развилось нечто похожее на манию преследования.
- Вот и замечательно! Значит, они ни о чем не догадываются.
- Кто?!
- Обитатели священной горы Таникветиль. Но тс-с-с, – Майтимо приложил палец к губам. – Я очень надеюсь, что нам сегодня не помешают, потому как еще три года назад обещал показать Теньке Валинор.
В гостиной стояло водяное зеркало. То самое, контрабандой провезенное на корабле Эонвэ.
- Так вот к чему вся эта скрытность! – догадался Макалаурэ.
- А ты думал, я свихнулся или кофе перепил? – фыркнул Майтимо. – Садись куда-нибудь в сторонку и не мешай. Он должен появиться с минуты на минуту.
- Когда вы условиться успели?
- Давно, еще когда вы все дружно с Климой прощались. Тенька сказал, что придет ровно три года спустя, день в день, час в час. И будет лучше, если в этот момент рядом с зеркалом не окажется никаких майар.
- Как же ты собираешься показывать Теньке Валинор, если здесь можно повстречать этих майар на каждом шагу?
- Придумаем что-нибудь! Главное – сейчас все провернуть незаметно. О, кажется, началось.
По водяному зеркалу прошла рябь, сверкнула радуга, и в гостиную легко выпрыгнул Тенька. Он почти не изменился – все такой же невысокий, растрепанный и круглолицый, разве только на лбу пролегла крохотная задумчивая морщинка.
- Здравствуй, Майтимо! – выпалил колдун и, не меняя радостного тона, безо всяких предисловий заявил: – Мне очень нужна твоя кровь!
Майтимо подавился заготовленным приветствием.
- А... а в глаз тебе не дать?! Ты знаешь, где последний раз с меня требовали подобную услугу?
- Где? – простодушно спросил Тенька.
- Мог бы догадаться! – Майтимо покосился на брата, но все-таки сказал: – В Ангамандо! Может, тебе еще и руку на память отрезать?!
- Вообще, плоть бы мне тоже не помешала, – признался Тенька. – Но рука тебе нужнее, чем пара капель крови, – тут он заметил менестреля. – О, привет, Кано! Как-то ты нездорово выглядишь. Твоя кровь мне тоже очень нужна, для чистоты эксперимента...
- Какого еще, к Морготу, эксперимента?! – не мог успокоиться Майтимо. – Ты что, во Враги подался?
- Да почему сразу во Враги?
- А кому еще может понадобиться кровь добрых существ?!
- Я не Враг, – упрямо возразил Тенька, – я наукой занимаюсь! Из крови сильфов мне удалось выделить одно интересненькое вещество, свойства которого пока не ясны. Я думаю, что если это самое вещество окажется и у вас, то можно будет с точностью до семидесяти трех процентов охарактеризовать его как элемент долголетия. Если же нет...
- Я тебе свою кровь не дам, – отрезал Майтимо. – И Кано трогать не позволю.
- Ладно, тогда Курво попрошу...
- Они с Тьелпе остались в Белерианде. Что-то копают вместе с гномами.
- Так вы не все в Валинор перебрались? – удивился Тенька.
- Только те, кто захотел. Тьелкормо тоже остался – ему Финдарато с Артаресто наконец-то передали власть в Нарготронде, когда уходили сюда. Артанис и Турукано не пожелали расстаться со своими владениями.
- Но Финьо хоть здесь?
- Конечно. И он, и жена, и сын с дочкой. А верховным королем стал Турукано.
- Это хорошо, – решил Тенька. – Я соскучился. И Финьо не такая жадина, как ты, крови для друга не пожалеет!
- Я тоже не пожалею, но ведь не так буквально!
- А какая разница? – колдун склонил голову набок, совсем как Клима.
Майтимо только рукой махнул. Той самой, не отданной.
- Я же чай привез! – вспомнил Тенька. – Где у вас тут жаровня?
- Вот с этого и надо было начинать! Пошли, покажу. А ты, Кано, иди спать, смотреть на тебя больно.
- А чего он такой замученный? – полюбопытствовал Тенька.
- Двое детей, – Майтимо с некоторым состраданием покосился на брата.
- Ух, поздравляю! А моя жена тоже ребенка ждет. Сына. По крайней мере, так диагностика показала, а она и ошибиться может.
- Диагностика – это кто-то вроде ворожеи?
- Нет, – хохотнул Тенька. – Скорее, что-то вроде регулятора.
- Не завидую я твоей жене, – покачал головой Майтимо, знакомый с чудесами прогресса не понаслышке.
Двенадцать часов спустя.
Наутро, когда Тенька проснулся в отведенной ему с вечера комнате и спустился в гостиную, то застал там обоих братьев. Макалаурэ спал, свернувшись калачиком на широкой тахте и по самый нос укутавшись в плед. Было видно, что менестрель провел в таком положении всю ночь, так и не дойдя до нормальной кровати, и пробуждаться в ближайшее время не собирается. Майтимо с отрешенным видом сидел у окна. Можно было подумать, что бывший лорд Химринга пристально и внимательно изучает сад, кабы не плотные тяжелые шторы, надежно закрывающие всю оконную раму. Впрочем, когда Тенька подошел к другу и тронул его за плечо, Майтимо встрепенулся и повернул голову, поясняя:
- Я с Линдис разговаривал, женой Кано. Ее всю ночь одолевали какие-то дурные предчувствия, поэтому наутро она попыталась поговорить с мужем. Естественно, безуспешно, ты же видишь, в него сейчас хоть гранаты бросай. Тогда Линдис запаниковала и связалась со мной. В общем, мне пришлось битый час убеждать ее, что с моим братом все в порядке, не в Исход же отправился, безмятежности его сна можно только позавидовать и, когда придет срок, я верну Линдис ее драгоценного Кано целым и невредимым.