По щелчку кнопки чаша превращалась в угадыватель погоды, светильник, источник разных звуков от шума прибоя до гомона с людной площади, туманообразователь и фонтанчик, меняющий цвета. Наконец, Тенька нажал кнопку в последний раз, и вода стала первозданно прозрачной.
- Я долго думал, оставлять эту функцию или нет, но решил, что раз она тебе чем-то дорога, то пусть будет. Словом, в этом режиме вода по-прежнему показывает разную лабуду вроде грядущего, минувшего и несбывшегося. Но мне, честно говоря, больше по душе угадыватель погоды!
Галадриэль смотрела на свое обновленное зеркало и тихо вздыхала. Она даже представить себе не могла, что неведомый доселе в этих краях зверь под названием прогресс начнет свое неумолимое шествие по миру именно из самого сердца ее владений.
====== Об иных измерениях и славных временах (часть 4) ======
- Послушайте, – взывал Леголас, – я честно довел вас до Лориэнского леса, но на большее приказ отца не распространяется! Я не подряжался идти с вами еще и к Саруману!
- Да ты не понимаешь, – уговаривал Тенька. – Смотрел я на вашу карту, там владения Сарумана почти по пути к Ривенделлу, куда тебе надо.
- «Почти»?! Да они в противоположной стороне!
- Тем более! – не смутился колдун. – Как же мы тебя одного отпустим, да еще в противоположную сторону? Нет, дело решенное: пойдешь с нами через водяное зеркало.
- Через что?
- Старинный нолдорский артефакт, – тут же оскалился Майтимо. Это не прибавило принцу энтузиазма.
- Ты не пугай его, – замахал руками Тенька. – Леголас, да ничего там страшного нет, я это зеркало в три дня перенастроил. Там просто засосет и отпустит…
Но речи колдуна почему-то напугали Леголаса гораздо больше, чем невнятные угрозы Майтимо.
- С какой стати я вообще должен идти с вами? У нас разные дороги!
- Галадриэль сказала, что короткий путь к Ривенделлу отсюда лежит через какие-то заброшенные пещеры, – объяснил Тенька. – А вдоль этой стороны гор орки кишмя кишат. Так что безопаснее будет держаться вместе. Мы обогнем хребет, у Сарумана я, глядишь, новое зеркало состряпаю, и ты попадешь в свой Ривенделл даже прежде срока. Соглашайся, потому что мы уже всё решили и возражения не принимаются.
…Леголас совсем иначе представлял себе знаменитое зеркало Галадриэли. По крайней мере, в его воображении не было проводов и красной кнопки, а еще не требовалось становиться на краю поляны и громко кричать «Морковка-143!». А потом несносный древний нолдо по-простому макнул его головой в чашу, мир перевернулся, пропал, а затем возродился вновь.
Путешественники стояли на пригорке, чуть поодаль виднелся темный лес с вырубленной опушкой, а у горизонта в небо впивалась острая пика башни.
- Недолет, – прокомментировал Тенька. – Миль на шесть.
- Хорошо, что не на шестьдесят, – со знанием дела порадовался Майтимо.
- Это когда я так промахивался?! – обиделся колдун.
- А кто Финьо в иной мир зашвырнул?
- Это же совсем другое!
Леголас глядел на пеньки в отдалении, и это зрелище ему почему-то совсем не нравилось.
Тенька деловито потянул носом.
- Тут чувствуется повышенная концентрация достоверного искажения!
- Да, где-то поблизости тьма, – кивнул Майтимо.
- Вон там, – Леголас указал на башню.
- В таком случае, нам туда! – беспечно подытожил Тенька.
Темный Мордор. Несколькими месяцами ранее.
Бесплотный дух Саурона, жуткий и бесшумный, рыскал по коридорам высокой черной башни, на крыше которой полыхало багровое всевидящее око. Как и в последние несколько тысяч лет, Саурон был зол, категорически недоволен своим положением, мечтал разорвать все, что движется, но смеет не подчиняться его воле, и отыскать-таки свое драгоценное кольцо, утерянное единственно из-за несправедливости мира к нему, Саурону.
Кроме того, черный дух, несмотря на свою бесплотность, считал себя необычайно могучим, а своим долгом перед мирозданием – замучить и напугать хотя бы одно живое существо в день. Еще следовало изредка связываться с неожиданно появившимся слугой в стане светлых, втолковывать ему свои инструкции и следить, чтобы паршивец не слишком своевольничал, с него ведь станется, тоже норовит себя могучим и страшным возомнить, хотя куда ему до господина!
Словом, привычный и устоявшийся распорядок. И Саурон совершенно отвык от того, что кому-то может вздуматься его нарушить. А это как раз и произошло.
В одном из залов черной башни дрогнуло пространство, разверзаясь, искривляясь в коридор, связывающий измерения. Саурон почуял неладное мгновенно и метнулся в тот зал, желая понять, какой жалкой твари вздумалось шутить с ним такие шутки, и уже представляя, с каким наслаждением разорвет нарушителя порядка в клочья.
Но планам его не суждено было сбыться. Потому что из межпространственного коридора вылез не человек, не орк, не гном, не эльф, и даже не слуга Саурона, а его бывший владыка собственной персоной. Вдобавок, в отличие от самого Саурона, воплощенный, полный сил, в голос клянущий эльфийских отродий скопом и какого-то человеческого колдуна персонально.
Если бы у Саурона в его нынешнем положении был рот, он бы его разинул. Такого просто не могло быть! Мелькор не мог вернуться, это противоречит всем законам мироздания, включая даже искаженные! Он мертв, надолго и бесповоротно, пока не пришло время последней битвы, которая погубит этот мир. А время еще не пришло, это Саурону было прекрасно известно. Но, тем не менее, владыка был здесь. Он перестал браниться, осмотрелся, заметил своего бывшего слугу. Загадочно, очень нехорошо оскалился и хлопнул ладонью по своему колену, подзывая к себе.
Как последнюю прислужку, как паршивую комнатную собачонку! И кого – его, Саурона, ужас всех на этом материке! Это был знакомый, но с такой радостью некогда забытый жест…
И Саурон внезапно понял, что еще пять минут назад был абсолютно счастлив. Носился духом по коридорам, наводил ужас не по чьей-то указке, а по собственному желанию, имел множество существ в слугах и ни одного – в господах. И бездна с этим проклятым кольцом, отыскалось бы в итоге, никуда не делось. И тупость орков совсем не раздражает, а даже наоборот, есть в ней что-то… умиротворяющее. Все, решительно все было хорошо, когда Саурон считал СЕБЯ единственным в мире черным властелином.
Положение дел изменилось настолько круто и неожиданно, что в глубинах сознания остался единственный вопрос, крик несуществующей души: «Предвечная Тьма, да за что же мне такая кара?!»
- Так вот, каким ты стал, – даже голос у Мелькора остался прежним. – Слишком много воли взял, паршивец, куда тебе до меня! Страшным и могучим смел себя возомнить, развоплощенный. Знай свое место!
В эту минуту Саурон не задумываясь отдал бы даже свое ненайденное кольцо за то, чтобы бывший хозяин сгинул туда, откуда явился.
Мелькор был страшен, и Саурон его боялся, преклонялся поневоле перед его могуществом, но вместе с этим люто ненавидел. Давным-давно минули и канули в небытие те беззаботные тысячелетия, когда темный майа хоть немного уважал своего господина.
Саурон обреченно подлетел к ноге Мелькора и преданно обвился вокруг его сапога.
- В-владыка… как же я рад тебя в-видеть…
Башня Сарумана. Наши дни.
- Интересненько это он тут придумал… – протянул Тенька, созерцая из укрытия огромное орочье войско, расположившееся вокруг башни. – Леголас, а зачем вашему белому колдуну орки, да еще в таком количестве? Он ставит социальный эксперимент?
- Я бы за такие эксперименты… – глухо высказался Майтимо.
- Прежде лес доходил до самой башни, – сказал Леголас, неотрывно глядя на войско. – И никогда бы доброе существо не стало собирать орков вокруг своего жилища. Вывод может быть лишь один: Саруман – предатель, он сговорился с Мордором и хочет власти. Ах, если бы знать!
- Похоже, предал он совсем недавно, – заметил Майтимо. – Кузина ничего не знала про это, если послала нас к нему.
- А как же ваш изощренный нолдорский юмор? – съязвил Леголас.