Майтимо первым помчался к другу, выхватывая меч, но не успел.
Птица сцапала веда когтями и взмыла вверх. В последний момент Майтимо отшвырнул бесполезное сейчас оружие, подпрыгнул и сумел ухватить Теньку за лодыжку. И услышал:
- Ух, я тебя, жертва селекции!
Наверное, зажатый когтями колдун, не почувствовавший, что его держат снизу, что-то сделал, поскольку Майтимо тряхнуло, в ушах затрещало, пальцы разжались, и создалось впечатление, что правую руку разорвало на части, к радости всех местных сомневающихся.
Потом была темнота.
...Очнувшись и лежа на чем-то мягком, бывший лорд Химринга подумал, что в последний раз чувствовал себя так скверно после памятного штурма Ангамандо. А в предпоследний – на лужайке у обломка Тангородрима. Кстати, правая рука болела так же. И голова. И вообще.
Сквозь сомкнутые веки пробивался солнечный свет. Стоп, но ведь был вечер! Сколько же времени прошло?
Майтимо открыл глаза и обнаружил, что находится не на горном плато, а в некой светлой и просторной комнате. Справа от кровати сидел с задумчивым видом Глорфиндел, а слева – печальный Леголас, глядящий в окно, где далеко на востоке поверх рассвета алело нехорошее марево. Майтимо тут же ощутил себя предметом мебели в трагической картине «Два эльфийских воина предаются невеселым мыслям подле павшего товарища», и как можно бодрее произнес:
- С добрым утром!
«Воины» подпрыгнули от неожиданности и обернулись.
- Ты живой! – радостно воскликнул Леголас.
Майтимо задрал нос.
- Настоящие нолдор не умирают от… Кстати, а что это было?
- Мы не поняли, – развел руками Глорфиндел. – Вы ухватились за Теньку, порядочно оторвались от земли, потом вдруг страшно закричали и начали падать. Мы чудом успели вас поймать. Ваша правая рука была изранена от кончиков пальцев до локтя.
Майтимо тут же поднес к глазам упомянутую конечность, но ничего, кроме бинтов, увидеть не смог.
- Гэндальф сказал, что похоже на удар молнии, – добавил Леголас.
- А откуда здесь взялся Гэндальф? И вообще, что это за место?
- Белый Город. Мы пришли сюда, когда стало ясно, что ничего нельзя поделать.
- Поделать с чем? – переспросил Майтимо, холодея. – Сколько же времени прошло? Где Тенька?
Оба как по команде опустили глаза.
- Три дня, лорд Нельяфинвэ, – проговорил Глорфиндел.
- А Теньку унесла в Мордор та птица, – закончил Леголас. – Вместе с кольцом.
Майтимо страшно выругался и попытался встать.
Тремя днями ранее. Мордор.
Едва Теньку сцапали поперек туловища жесткие неудобные лапы, он насадил колечко на один из когтей и попытался ретироваться, поскольку изучать ядовитый воздух Мордора на таких условиях ему не улыбалось. Проверенное средство, когда тебя хватает кто-то, кого не жалко: пропустить через себя электрический ток и удовлетвориться воплями противника.
Но заорал почему-то Майтимо, и колдун запоздало сообразил, что друг пару секунд назад держался за его лодыжку. А этот крылатый шедевр межвидовой селекции, похоже, никакое напряжение не берет. Интересненько, как Саурон добился этого эффекта? Надо будет непременно спросить, тем более, как раз скоро представится случай.
Поскольку отпускать его сейчас никто не собирался, Тенька хозяйственно снял колечко с птичьего когтя и сунул за пазуху.
Летели они довольно долго, и за это время колдун вволю налюбовался панорамными видами выжженной пустоши, черных скал и несметных орочьих ратей, готовых выступить на битву. А прилетели в высокую черную башню, где на шпиле красовался, не мигая, потрясающий шедевр достоверного искажения, который руки чесались хорошенько изучить, поставить пару опытов и написать по нему диссертацию. За что Теньке нравился этот мир – так это за фантазию обитателей.
Птица влетела прямо в окно и швырнула добычу на каменные плиты зала.
- Кольцо! – повелительно прошипели рядом.
Тенька поднял голову и увидел нависший над ним сгусток тьмы, в котором едва угадывались признаки сложного вещества. Тьма протянула к веду одно из щупалец, призванное изображать руку.
Тенька достал колечко и надел на это щупальце. Тьма пришла в движение, сгусток обрел плотность и обернулся высокой фигурой в черной мантии. На неподвижном землистом лице горели багровые глаза.
- Какой интересненький эффект, – увлеченно пробормотал Тенька.
- Трепещи, человечиш-шка! – прошипел Саурон.
- Трепещу, – честно согласился Тенька. – Мне настолько страшно, что я даже испугаться боюсь!
Саурон с подозрением покосился на его нездорово заинтересованную физиономию, но ничего не сказал.
- Тут у вас миленько, – отметил Тенька, вставая на ноги и озираясь. – Есть, на что посмотреть. А Моринготто где?
Его сцапали за грудки и приподняли над полом.
- Не с-смей называть Владыку этим паршивым эльфийским прозвищем!
- Ну, ладно, – пожал плечами Тенька. – А как его надо называть?
Саурон нехорошо оскалился. Колдун с любопытством заглянул ему в рот – интересно же, какие там зубы!
- Вот у него и спросишь, человечиш-шка.
Тенька почуял, как Саурон мысленно зовет своего владыку. А потом дрогнул зал, и в центре материализовалось нечто такое, что колдуну и впрямь сделалось сильно не по себе. Как будто он по соломинке через жерло вулкана идет. Вещество, конечно, интересненькое, но с ним осторожней надо, и про технику безопасности не забывать.
- Кольцо! – с теми же повелительными интонациями.
- Но, Владыка…
- КОЛЬЦО!
Тенька чуть присел: похожим громовым тоном изъяснялся Намо, когда выдворял из своих Чертогов одну теплую компанию.
Саурон издал печальный стон и медленно положил артефакт на протянутую ладонь, тут же вновь становясь бесплотным сгустком тьмы.
Моринготто стиснул кольцо в кулаке и… исчез.
Просто исчез, без взрывов, световых вспышек, клубов тумана или каких-нибудь иных эффектов. Раз – и нет ничего.
Только звякнуло о пол упавшее золотое колечко.
- В-владыка… – неуверенно позвал Саурон. Оглянулся по сторонам. – Владыка, ты где?..
Ответа не было. Владыка канул в то самое «ничего», из которого явился. Саурон еще раз огляделся, и, как многие до него, увидел в скромно сидящем на корточках Теньке источник всех бед. Колдуна опять сцапали за грудки и прижали к ближайшей стене.
- Где Владыка?!!
- Растворился!
- Как растворился?!!
- Благодаря обратному воспроизводству синтеза…
- Какого синтеза?!
- Я твоего владыку нечаянно синтезировал, – объяснил Тенька, стараясь дышать мелко и часто, иначе воздуха не хватало. – А потом мне говорят, верни, мол, как было. Я и пообещал вернуть. А он тебе был очень дорог?
Саурон задумался, даже хватку чуть ослабил. Потом уже менее грозно уточнил:
- Значит, Владыка больше никогда не вернется?
- Никогда! – заверил Тенька.
- Человечишка, да я тебя озолочу!!! – заорал мятежный майа на все свои владения. Оставил в покое Теньку, бросился к кольцу и надел его, снова становясь материальным. Потом схватил колдуна за шиворот и радостно встряхнул. – Рассказывай во всех подробностях, как ты это сделал!
И Тенька охотно принялся за рассказ.
Семь часов спустя.
- Послушай, – ласково вещал Саурон. – Что тебе этот Валинор, оставайся со мной. Я, в отличие от всех этих замороченных и непросвещенных, смогу по достоинству оценить твои умения.
Специально для Теньки в крепости уже разожгли полтораста лет не топленый камин, подлатали кресла и насадили на вертел тушу оленя. Теперь колдун сидел на мягком, вдыхал умопомрачительные запахи жарящейся дичи и коротал время до завтрака за интересненькой беседой.
- Я умею быть благодарным, – голос Саурона был вкрадчив. – И люблю неглупых образованных слуг. Поклянись мне в верности, и ты получишь все. Хочешь быть наместником от моего имени во всех завоеванных землях? Я знаю, людей прельщает власть.
Тенька представил площадь этих земель и творящуюся там нынче разруху, потом живо вообразил себя сидящим, как Клима, за письменным столом, сутками не вылезающим из-под кипы бумаг, и передернулся.