Дверь спальни была приоткрыта. Затаив дыхание, Майтимо поглядел в щелку. С облегчением выдохнул и, уже не таясь, потянул за ручку.
- Что ты здесь делаешь?
Тенька, зачем-то сидящий на коленках около кровати, поднял голову и приветственно помахал другу рукой.
- Добрый вечер! Тут такие интересненькие дела творятся! Мы с Феанаро кое-чего придумали, но майар об этом лучше не знать, а то они у вас нервные такие, особенно Эонвэ. Еще расстроится, отберет, а нам потом все переделывать придется. Поэтому Феанаро решил, что пусть результаты нашей работы пока побудут у тебя, здесь их точно никто не станет искать.
- А мой дом после этого устоит? – закономерно озаботился Майтимо.
- Конечно! – Тенька поднялся на ноги и отряхнул со штанов пыль. – Стал бы Феанаро подсовывать тебе чего-то опасное!
- Порой наши взгляды на опасное разнятся, – заметил Майтимо.
- Это не тот случай! – заверил колдун. – Честное слово, я бы к себе унес, но с тех пор, как мои сыновья добрались до лаборатории, там невозможно хранить что-либо ценное. Старший еще ничего, ему можно объяснить, а близнецы слов пока не понимают, но в интересненьком уже смыслят.
- А если спрятать не у тебя дома, а в Институте?
- Ты чего, там же воспитанники! Они еще любопытнее сыновей, а интересненькое чуют куда лучше. Сам учил! Майтимо, а ты знаешь, что у тебя нос в чернилах?
Майтимо тут же потер нос, но вышло только хуже: за время работы пальцы тоже успели перепачкаться чернилами. Тенька с интересом полюбовался на его усилия и отметил:
- Веснушки тебе шли больше!
- Ты говоришь так, словно я нарочно себе нос разрисовал! Пошли вниз, я умоюсь и заварю кофе.
- А разве не нарочно? Чего же ты тогда делал?
- Чертежи для вашего небоскреба, – обернулся Майтимо, спускаясь по лестнице. – Можешь меня поздравить: я закончил последний.
- Поздравляю! – от всей души сказал Тенька, идя следом. – Что бы мы с Феанаро без тебя делали!
- Сами чертили, – фыркнул Майтимо. – Отец умеет это не хуже меня. Или поплыли бы в Белерианд за Курво.
- А больше никто из твоих братьев не чертит? – удивился Тенька.
- Как тебе сказать, – под лестницей располагался умывальник, и Майтимо остановился, набирая в горсти прозрачную ключевую воду. – Отец мечтал о наследнике, которого сможет обучить всему, что умеет сам. Но Курво получился только на пятый раз, а из старших науку проектирования в должной степени усвоил лишь я. Карнистир сумеет в лучшем случае сделать расчеты, а чертит так, словно пользуется при этом не руками, а вставляет перо в ноздрю и елозит по бумаге лицом. Тьелко после отцовских уроков запросто соберет из чего угодно крепкую палатку, а Кано, я подозреваю, при слове «чертежи» влезет на еще более высокую сосну, чем при слове «будка». Макалаурэ у нас – великий менестрель, большая отцовская гордость и еще большее разочарование.
- Интересненько это у Феанаро получилось, – отметил Тенька. – Не пойму только, почему Курво у вас в семье не самый младший? Цель же вроде была достигнута.
- Знаешь, – доверительно сказал Майтимо, – я тоже никогда этого не мог понять.
- С другой стороны, – продолжил рассуждать Тенька, – он, как всякий ученый, мог подумать, что понял принцип, и захотел еще одного наследника про запас. Но эксперимент замкнулся и пошел по второму кругу: близнецы Амбаруссар ведь рыжие, в точности ты. И друг Феанаро понял, что от следующего Курво его отделяет слишком многое.
- Отца бы это не остановило!
- А леди Нерданель? – напомнил Тенька.
Майтимо поразмыслил и признал, что его матушка не из тех, кто безропотно воплощает все безумные планы мужа в жизнь.
За кофе вед все-таки не удержался и принялся рассказывать, какой замечательный и, главное, интересненький эксперимент они затеяли с другом Феанаро, и какой прорыв благодаря им грозит современной науке. В рассказе Теньки фигурировали нагромождения непонятных слов, душераздирающие подробности селекции гороха с боярышником и почему-то майар, но к тому времени Майтимо уже совершенно потерял суть повествования, хотя напиться еще толком не успел.
Девять с четвертью часов спустя
Майтимо разбудил требовательный и настойчивый стук в дверь. Как назло, вчера бывший лорд Химринга уснул не в спальне на втором этаже, а в гостиной на первом, облюбовав тахту у камина, поэтому каждый удар отчетливо отзывался в голове эхом набатного колокола.
Отчаявшись притвориться, что его нет дома, Майтимо откинул плед, безрезультатно попытался влезть ногами в сапоги, машинально помянул нехорошим словом ни в чем не повинного Моринготто и побрел к двери как был: босиком, в распахнутой рубашке, лохматый и сонно растирающий полузакрытые глаза.
На пороге, озаренный первыми лучами восходящего солнца, обнаружился отец. Феанаро был бодр, переполнен жаждой деятельности и, как само собой разумеющееся, требовал того же от других.
- Нельо, как тебе не стыдно расхаживать в таком виде! – тут же отчитал он сына.
- Я не расхаживал, а спал, – буркнул Майтимо больше из упрямства, чем рассчитывая на справедливость.
- Настоящие нолдор в таком виде даже не спят! – безапелляционно заявил Феанаро. – Опять с Тенькой всю ночь кофе пили! А кто будет чертежи заканчивать?
Майтимо молча сходил к своему письменному столу и принес толстую стопку готовых чертежей. Отец придирчиво их перебрал, сунул подмышку и тут же нашел новую причину для недовольства:
- Почему это ты, интересно, до сих пор спишь? Солнце уже полчаса как встало! И тренировки совсем забросил, скоро станешь похож не на нолдорского принца, а на квашню с тестом! Из твоего дома кофе за лигу разит! Нельо, ты совершенно отбился от рук!
В сто лет Майтимо покраснел бы до кончиков ушей, сжег все запасы кофе и принялся тренироваться с утра до ночи, ложась заполночь и вставая до рассвета.
В пятьсот заявил бы, что уже взрослый, давно живет отдельно, и его образ жизни не касается никого, включая отца. Разумеется, за этим последовал бы грандиозный скандал, поскольку Феанаро был далек от мысли, что у его сыновей есть даже ничтожное право в чем-то ему перечить.
В тысячу лет Майтимо попытался бы уладить дело мирным путем, и нашел бы множество таких красноречивых и убедительных доводов, что полемика между отцом и сыном могла продлиться до вечера.
Сейчас Майтимо просто зевнул, облокотился виском о косяк и равнодушно признал:
- Да, папа, ты совершенно прав. Это все, что ты хотел мне сказать?
Феанаро смерил его поистине суровым взглядом и неожиданно мирно спросил:
- У тебя кофейных зерен не осталось? Мои запасы подходят к концу.
Майтимо обернулся, взглядом отыскивая на полке шкафа у противоположной от двери стены объемистый холщовый мешочек, не обнаружил его и вспомнил, что кофе вчера забрал Тенька, как раз с целью пополнить запасы друга Феанаро, а Майтимо обещал впоследствии снабдить новым мешочком, побольше, чтобы на всех гостей хватило.
- Нет. Тенька взял и собирался тебе отнести.
- Он уже ушел? – Феанаро почему-то оглянулся по сторонам.
- Еще с вечера, – пожал плечами Майтимо. – Его жена дома ждала.
- Если вернется, скажи, чтобы возвращался обратно, к себе в мир, – велел отец. – Я чувствую, что майар пронюхали.
- О чем?
Но Феанаро только отмахнулся, велел сыну не забивать себе голову и ушел.
Майтимо вернулся на тахту, уютно завернулся в плед и собрался еще немного вздремнуть. Но не тут-то было – в дверь снова заколотили.
На сей раз нарушителем покоя оказался кузен Финдарато.
- Ох, прости, – смутился он. – Я тебя разбудил. Наверное, ты всю ночь просидел за чертежами.
- Я их закончил, – проворчал Майтимо.
- О, тогда поздравляю! – обрадовался Финдарато. – А Тенька не с тобой? Нет? И хорошо. Если увидишь, то передай, что его разыскивал Эонвэ, который был чем-то крепко сердит. Лучше Теньке тут не показываться.