– Твои огненные арбалеты оказались прелесть как хороши, – говорила Тимонда, – имперские амулеты защиты выдержать их усиленных болтов не в состоянии. Нам бы побольше таких.
– Скоро они будут у вас, – отвечаю ей, – но это уже не будет иметь большого значения, с нами приедут и пушки, а это уже сильно изменит соотношение сил. Кто возьмется командовать объединенными отрядами?
– А у нас кроме тебя нет иной кандидатуры, – хмыкает теща, – все ждут твоего приезда, и очень надеются на то, что ты переломишь ход войны с империей.
– Насколько мне известно, император так и не объявил войну королевству, считает, что выполняет миссию по защите жителей.
– Что из того, – возражает Тимонда, – мало ли чего он думает по этому поводу. Его войска перешли границу явно не с дружескими намерениями. Так что, это не помешало Стракису объявить Идрум в состоянии войны с империей.
– А как поживает «наша» Винченца, – интересуюсь не из простого любопытства, не хотелось бы выпускать ее из поля зрения.
– Заперлась в своем родовом замке, после заявление короля она не может публично выражать свое мнение.
– Это хорошо, – радуюсь я, – пусть сидит…, до поры, до времени.
– Антонадо, пусть с ней разбирается король, тебе нельзя вмешиваться в это дело. – Тут же спохватывается герцогиня. – Пока она в глазах людей предатель, если ты что-нибудь с ней сделаешь, то все посчитают это местью, и она превратится в жертву, ее станут жалеть.
– Да ладно? – Приходится удивляться мне. – Что ж, посмотрим, как с этим справится король. А сам он как, не готов согнуться перед императором?
– Самое смешное, что никто не удосужился сделать ему такое предложение, – засмеялась Тимонда, – а так неизвестно, как бы он поступил в этом случае.
Да так же и поступил бы, пойти под руку императора это стать изгоем в собственной стране. Всем известна участь тех, кто поддался на уговоры, их ждала либо смерть, либо пожизненное заключение в каменных подземельях тюрем. В этом император был последовательным, ему соперники были не нужны в любом качестве. Поэтому лучше погибнуть с мечом в руках, чем закончить свою жизнь на плахе.
Оливия сумела добраться до Тимонды действительно быстрее меня и уже успела отличиться. Какая-то особо рьяная герцогиня решила показать свою власть и досмотреть поезд, идущий по дороге в столицу. Если бы она просто нанесла визит вежливости герцогине Зеленой долины, а потом ее подчиненные осмотрели поезд с разрешения хозяйки, что является обязательной формальностью, то ничего страшного бы не произошло – война, проявление бдительности входит в обязанности герцогских домов. Но местная власть почему-то решила, что вправе не поинтересоваться мнением знатной дамы и поплатилась за это, Оливия сначала просто перекрыла входы щитами, а когда маги герцогини попытались атаковать тех, кто находился внутри, ответила парализующими конструктами. Причем лег не только весь отряд герцогини, включая магов со всеми наворотами защиты, но и все кто по несчастью оказался на расстоянии до ста шагов от поезда.
Когда незадачливую защитницу королевства привели в чувство, поезд уже был далеко. Все бы ничего, такие инциденты иногда случались, но все дело в том, что составе ее отряда находились два высших мага и они ничего не смогли противопоставить силе герцогини Зеленой долины. Слухи об этом мгновенно разнеслись по весям, поэтому, когда поезд прибыл в предместье столицы, никто больше не рисковал проявлять своеволие, и что удивительно, столичные чиновники вдруг вспомнили о том, что должны быть вежливы и обходительны.
– Слава бежит впереди тебя, – встретила мать свою дочь на пороге дома Ксорис.
– Не смогла вытерпеть хамства, – тяжело вздохнула Оливия.
Тут разговор был прерван благодаря появлению из кареты двух малышей. Обычные восторги бабушки, настороженные взгляды мальчиков и попытки перебраться в надежные руки мамы.
– Да, здесь в столице теперь все гадают, насколько сильна моя дочь, и сколько камней силы ей пришлось потратить, чтобы сотворить такое, – ухмыльнулась герцогиня, когда утомленных дорогой детей уложили спать, – наверное, не стоило тратить столько сил, чтобы выразить свое недовольство.
– Никаких сил мне тратить не пришлось, – отмахнулась дочь, – проблема была в том, что бы никого не убить. Да и хватит об этом, Антонадо мне еще не раз прочитает нотацию за несдержанность.